Мари в вышине - Аньес Ледиг

Я была совершенно уверена, что слышала машину. А когда вышла из сыроварни, увидела, как она отъезжает. Что у меня делать «Интерфлоре»? Наверняка какая-нибудь ошибка. И тут ко мне приближается, спотыкаясь, огроменный букет, из-под которого торчат знакомые ножки.

– Мамааааааа! Посмотриииии! Я никогда не видела такого большого букета.

Я тоже.

Набор из штук пятидесяти роз всех цветов, такой тяжелый, что Сюзи с трудом его тащит. Я освобождаю ее от ноши, и мы идем в дом, чтобы прочесть записку, прикрепленную к оберточной бумаге.

– Это от кого, мам? От кого это? – спрашивает она, прыгая вокруг меня, как козленок среди бабочек.

– Представления не имею. Сейчас посмотрим…

Кое-какие соображения у меня имеются. Или Антуан за пирог с яблоками, но ведь пирог был не лучше, чем все предыдущие, или тот тип, неуклюжий, как медведь, но все равно притягательный.

Отцепив записку, я заметила про себя, что у меня даже нет вазы, способной их вместить. В любом случае, как говорила бабуля: Будь у тебя хоть десяток ваз, ни одна никогда не подойдет для букета, который тебе подарили. А у меня всего одна. Ее собственная, которую ей подарили на свадьбу. Но она совсем маленькая…

Тебе остается только выйти замуж и пригласить человек сто. Среди подарков наверняка будет несколько ваз. Правда, еще нужно найти кандидата, кому сказать «да», и сотню гостей.

М-да. Вообще-то вазу можно просто купить. Надо поговорить с Маджори. У нее точно есть на примете пара мест.

Я дурак,

Знаешь ты,

Что это так.

Дарю цветы

И жду прощения

За мой букет

И приглашения

К вам на обед.

Полицейский-поэт, надо же! Послание трогательное. Скорее всего, он действительно сожалеет. И есть о чем. Правда, знакома я и с другими, которые сделали кое-что похуже и даже не удосужились попросить прощения. Целый год я надеялась, что тот подонок вернется, чтобы сказать, как он раскаивается в том, что сделал. И ничего. Лишнее подтверждение, что он настоящая сволочь, не знающая угрызений совести. Или что я несчастная дуреха, которая попалась, как кур в ощип.

И то и другое, мой капитан! Настоящие сволочи без угрызений совести склонны подстерегать добычу, если та наивна и грустна.

Но, Мари, ждать каких-то пошлых извинений от тупой, бесчувственной скотины – это как надеяться, что тесто поднимется без дрожжей. Пустая трата времени.

А тут…

Бабуля тоже мне говорила, что нельзя отказывать в прощении тому, кто искренне его просит. Прощение надо использовать как влажную губку: проведешь ею по исписанной доске, и появится шанс написать на ней новый урок.

Но та история с Жюстеном как раз и послужила мне уроком. Я стала недоверчивой. Так или иначе, но, помимо ножа и мотка веревки в кармане, дедушка советовал мне сначала думать, а потом делать.

Завтра четверг, и я послушаю, что скажет Антуан. Когда я не знаю, что делать, за меня думает он. Очень удобно.