Девушка из дома на набережной - Ольга Кентон

И вдруг ему стало противно. Он понял, что в Юле нет и грамма того, что есть в той женщине на картине. Он с силой дёрнул горловину Юлиного платья-туники, верх которого тут же разорвался.

– Лёва, что ты делаешь? – вскрикнула Юля, схватившись за разорванную ткань.

– Молчи! – Лёва поцеловал девушку, сжав ей руки. Юля почувствовала его язык во рту настолько глубоко, что возникло ощущение удушья. Юля принялась вырываться и ударила его по спине кулаком.

– Куда ты, девочка! – крикнул Лёва, сжав её руки, и ещё больше дернул за подол. Оставшиеся куски платья поддались легко, оно порвалось и упало на пол.

Лёва заметил на Юле новое бельё.

– Ради, кого так вырядилась, потаскуха?

Юля не ожидала подобных слов. Выражение её лица сделалось глупым, пугливым и каким-то странным.

– Не надо, – пробормотала она, – прошу…

Однако Штейн подошёл к ней, сорвал бюстгальтер и трусы и повалил её на пол в прихожей. То и дело приоткрывая рот от боли, Юля напоминала барахтающуюся на песке рыбу. Закрыв глаза, она подчинилась. Попыталась думать о Косте, но не выходило. Она чувствовала на себе Штейна, его противный запах пота и перегара, ко всему прочему добавился запах дешёвых женских духов. Она отвернулась, пытаясь отогнать противный аромат, но он окутывал её, вызывая тошноту и слёзы.

Услышав рыдания Юли, Лёва остановился.

– Не реви! – Он встал, подобрал разорванное платье, бросил ей в лицо и заорал на всю квартиру: – Ванну мне!

Юля молча рыдала, прикрывая искусанное тело обрывками туники. Потом подняла нижнее бельё, пошла в ванную и включила воду, добавив в воду ароматическую соль и масло, как любил Штейн. Зажгла несколько свечей.

Пока набиралась вода, Юля сидела на краю ванны и плакала, прикрывая рот рукой. Её плечи тряслись. Потом она встала, подошла к зеркалу – и тут же отвернулась: ей не хотелось смотреть на себя. Тушь растеклась по лицу, под глазами и возле носа виднелись чёрные пятна, волосы растрёпаны, напоминая свалявшуюся солому, по всему телу видны следы зубов Лёвы, кое-где синяки. Увидев прилипшую на спине прядь вырванных волос, Юля медленно сняла её, подошла к унитазу, выбросила и спустила воду.

Дверь открылась. Юля вздрогнула. Штейн был голый и держал в руке халат и сигару.

– Умница, девочка! – сказал Лёва и, бросив халат на стоящий тут же табурет в стиле XVIII века, залез в ванну. – Ммм… – раздался его томный голос. – С розмариновым маслом… Какая ты у меня молодчина! Ну чего стоишь, дурёха? Принеси виски. Разве не видишь, что я жду?

Юля ушла в гостиную. Дрожащими руками она взяла бутылку с виски, стакан и уже хотела поставить их на стойку, как бутылка выскользнула из рук и разбилась. Юля молча уставилась на осколки. Потом подняла отколотое горлышко и поднесла к лицу, внимательно всматриваясь в острые края. Поднесла стекло к горлу. «Один раз нажать – и всё кончено», – подумала она.

– Ну где ты там? – раздался крик Штейна из ванной.

Юля вздрогнула и, положив осколок на стол, отошла от бара. Вспомнила о маме, которая скоро должна была приехать. «Один раз нажать – и всё…» – снова пронеслось в мыслях.

Юля раскрыла дверцы шкафа, нашла на полке непочатую бутылку, откупорила её и, налив в стакан виски почти доверху, пошла в ванную.

Там она поставила стакан рядом со Штейном и недалеко – бутылку.

– Мне нужно уехать, – тихо произнесла Юля.

– Что-что? – переспросил Штейн.

– Мне нужно уехать, в институт, – сказала Юля решительно. – У меня репетиция.

– А… – произнёс он. – Домой-то вернёшься?

– Конечно, – ответила Юля. Неужели он что-то подозревает? – Я буду не поздно.

– Ну давай.

Юля подошла к двери, остановилась и, повернувшись, взглянула на Штейна. В её глазах был страх.

– Лёва… – снова тихим голосом произнесла она. – Почему?

Штейн расплылся в довольной, широкой улыбке, точно кот, только что вылизавший все сливки.

– Захотелось, – ответил он.

Юля вышла из ванной, прошла к себе в комнату и надела хлопковый джемпер с длинными рукавами и высокой горловиной, джинсы и закрытые туфли. Синяков не было видно. Зачесав волосы на прямой пробор, она собрала их в тугой хвост.

Юля уже собиралась выйти из квартиры с большой сумкой, в которой лежали несколько её вещей, косметика, фен и книги, когда в гостиной появился Лёва.

– Уходишь? – поинтересовался он.

– Да, – не обернувшись, ответила Юля.

– А вещей куда столько берёшь? Сбежать, что ли, решила?

Юля обернулась и посмотрела на него. На секунду она подумала, что Лев шутит, но, увидев его злое, самодовольное лицо, поняла: он наверняка всё знает.

– Нет, я… – запинаясь, начала Юля. – Мне нужно будет переодеваться, делать грим, может много чего понадобиться. Я прихватила всего понемногу.

– Так обычно говорят воры, – усмехнулся Лёва.

– Ты же знаешь, что такого я никогда не сделаю.

– Знаю. – Только тут Лёва заметил, что его халат развязан. Он завязал его и присел на кресло. – Ну подойди ко мне, поцелуй.

Юля подошла и нагнулась, чтобы поцеловать его. Лёва быстро посмотрел, чем набита её сумка.

Юля направилась к двери, чувствуя, что Штейн наблюдает за ней, открыла дверь и снова услышала его голос:

– А ты что же, теперь решила на метро передвигаться?

Юля обернулась. Штейн держал ключи от её автомобиля.

– Я думала, что они у меня в сумке лежат. Спасибо, а то пришлось бы возвращаться, тебя беспокоить.

Юля вернулась, взяла ключи и поцеловала Штейна в щёку.

Лёва ничего не сказал. И Юля, обрадовавшись, быстро ушла.