Дикие цветы - Хэрриет Эванс

Тони, конечно же, польстило внимание очаровательной девушки с золотисто-рыжими волосами, и он, встав из-за стола, вежливо протянул ей руку, хотя и держался с небольшой долей скуки, предназначавшейся его друзьям в качестве демонстрации того, как он устал от подобных преследований. Он посмотрел новой знакомой в глаза, пожал ее ладонь и промурлыкал: «Ужасно рад с вами познакомиться, Алтея», после чего невероятно удивился, когда та ответила с мягким шотландским акцентом: «Прости, Берти, но я уже говорила тебе, что понятия не имею, кто этот джентльмен».

Тони сел обратно под веселые выкрики друзей и радостные похлопывания по спине. Он метнул полный ярости взгляд в Берти, понимая, что тот провернул трюк, призванный сбить с него спесь, а потом еще раз бросил взгляд на девушку, на ее зеленые глаза и нежную кожу, белизну которой подчеркивали черная водолазка и густо подведенные черным глаза.

– Энтони Уайлд – опасный человек, дорогая, – заметил его друг Гай, обращаясь к холодной юной красотке.

Та отреагировала коротким равнодушным «О», и он понял, что его имя все еще ничего не значит для нее.

Пока Алтея пожимала руки Гаю и Дугу Беттериджу, Тони обратился к Берти:

– Могу я угостить вас обоих выпивкой?

Берти не успел ничего ответить, как вдруг заговорила Алтея:

– Шампанского, пожалуйста!

После этого она уселась в кабинку, расправив пышную юбку, словно лепестки цветка.

– Разве мы не торопились на представление? – спросил Берти, не садясь.

– Смотреть на полуголых извивающихся девчонок, тратящих по десять минут на то, чтобы, умирая от скуки, стянуть одну перчатку, – не лучший способ закончить вечер, Берти, – ответила Алтея, с сожалением качнув головой. – Я бы лучше осталась с этими джентльменами. К тому же один из них, похоже, знаменит. – Она улыбнулась Тони. – Ты же не будешь возражать?

Берти закатил глаза, а Тони наблюдал, как его друзья с открытыми ртами смотрят на нее, пораженные новизной ее слов, ее харизмой и ошеломительной красотой, освежающей, норовистой, словно волны в разгулявшемся море. Его мгновенно очаровали ее манеры, ее улыбка, ее чувство юмора и искорки в ее глазах. Он не понимал почему, но ему захотелось смеяться.

– Мне нужно отойти освежиться, – раздраженно сказал Берти. – Считай, что я вручил тебе черную метку. Ты должна мне ужин, дорогая, за то, что променяла меня на этих трех негодников.

Впервые за вечер ее глаза широко раскрылись, а на лице отразилось сомнение.

– Да-да… – задумчиво ответила Алтея, и Тони заметил, как она пытается решить, стоит ли ей оставаться наедине с тремя незнакомыми мужчинами, про которых, как она с гордостью заявляла, ей не было известно ровным счетом ничего. Берти поступил по-хамски: заметив знакомого, он окликнул его и просто растворился в толпе. Алтея взволнованно вцепилась пальцами в шелковую черно-золотую выходную сумочку.

– Мисс Морэй, я – Тони Уайлд, и я джентльмен, а не какой-нибудь негодяй, уверяю вас. А эти ребята – мои друзья, Гай де Кетвиль и Дуглас Беттеридж.

Они обменялись с ней официальными рукопожатиями, и Алтея кивнула, сжав губы, словно старалась не рассмеяться.

– Если вы не против, я бы хотел проводить вас домой. Мы тоже собираемся на ночной автобус, а на остановке полно людей, так что, как видите, я едва ли замышляю убийство.

– Но разве вы сами не подвергаетесь опасности? Что, если к нам пристанут обезумевшие поклонники, возжелавшие оторвать кусок ткани от вашего пиджака?

Он нахмурился, но, увидев, что она больше не сдерживает улыбку, против воли улыбнулся сам.

– Что ж, придется рискнуть.

Через некоторое время они добрались до хостела Алтеи на площади Дорсет. Тони взял у нее ключ и открыл дверь, после чего, сняв шляпу и не обременяя себя долгими раздумьями, предложил:

– Не хотите ли как-нибудь съездить со мной на море? У меня есть там дом, очень хороший.

На секунду Алтея задумалась, держа руку в перчатке на дверной ручке и спокойно глядя на него, после чего ответила:

– В субботу я работаю, но в следующее воскресенье свободна и с удовольствием приму ваше приглашение.

Когда он рассказал об этом Гаю, своему соседу по полуразвалившейся квартире на площади Онслоу, тот сказал:

– Тони, ты сошел с ума. Везти девушку, которую видишь впервые в жизни, в Боски? Разве это вариант не для тех, с кем точно выгорит?

– Да ладно тебе, Гай, – вклинился в разговор Саймон Чалмерс, еще один их сосед, присоединившийся к ним позднее в тот вечер и тоже видевший Алтею. – Девушка того стоит, старина. И к тому же она прекрасная актриса.

– Актриса?

– Да. Она играет в «Сентрал», но этим летом появится и в Театре под открытым небом. У нее специальное приглашение.

– Как же тогда получилось, что она никогда о тебе не слышала, а, Тони? – спросил Гай издевательским тоном и засмеялся.

– Оставь его в покое, – ответил Саймон, доставая сигарету из кармана Тони, и тот с благодарностью улыбнулся ему, ничуть не удивившись: Саймон был известен тем, что уводил девушек прямо из-под носа друзей при любой представившейся возможности. Между собой они называли Саймона Вальсирующей Змеей – эта кличка прицепилась к нему после того, как он буквально увальсировал одну из первых влюбленностей Гая, стройную блондинку-дебютантку по имени Кандида.

– Спасибо, старина Саймон, – поблагодарил Тони соседа, на что тот с невозмутимым видом заметил:

– Ты же знаешь, Гай, как это тяжело для Тони. Бедняга просто не успокоится, пока лично не дефлорирует всех девственниц Лондона. Может, приведешь ее сюда, старик? Я что-то не разглядел ее в первый раз.

– Держи карман шире, Саймон, – ответил Тони, глядя в окно на сад на площади, где уже царило первое весеннее цветение. – Только не ее.

Они почти добрались до Боски, и сердце Тони привычно переполнилось радостью при виде ласточек, вылетавших из живых изгородей, огромного кургана, возвышавшегося за ними, и изогнутых проселочных дорог, заросших цветами. Подъехав к дому, они свернули на узкую подъездную дорожку, и Тони заглушил двигатель.

– Мы на месте. Это Боски, – сказал он.

Алтея сжимала колени руками. Она слегка улыбнулась ему, и он понял, что она нервничает.

– Давай, – сказал он. – Я не кусаюсь. Пойдем внутрь и выпьем по стаканчику.

Они прошли в дом, и Тони преисполнился уверенности, что получит ее. Конечно, это случится не сразу – сначала он подождет, пока она достаточно расслабится и будет уверена, что сама этого хочет, а то и вовсе решит, что происходящее – ее идея. Его затея с Алтеей была новой частью игры, в которую он долго и неустанно продолжал играть. Он постоянно грузил себя делами: работал, выходил в свет с друзьями, развлекался в Боски, но ему все равно с трудом удавалось избегать мыслей о Дафне. Однажды ему показалось, что он видел ее на Коптик-стрит, рядом с Британским музеем. Он развернулся и пошел в другую сторону, и в ту ночь она ему приснилась, причем сны были ужасными, тошнотворными, и он проворочался в кровати до самого утра. Впрочем, сказал себе Тони, теперь все это забыто – так же как и Дина. Он редко думал о ней.