Дикие цветы - Хэрриет Эванс

Как она сказала? Лучше не вспоминать? Он налил себе и Алтее еще по коктейлю, едва заметно улыбнулся и вернулся на крыльцо.

Алтея с кем-то разговаривала, и он остановился в дверях, наблюдая за тем, как грациозно она развернулась от перил, держась за них молочно-белой рукой так непринужденно, будто находится в собственном доме. Он подался вперед, чтобы разглядеть ее собеседника. Преподобный Гоудж, приютивший его и сопровождавший до того самого момента, как он попал в театр «Сентрал», умер несколько лет назад, его добрая супруга съехала, и в деревне осталось не очень-то много тех, кого он знал. Война разбросала людей, и многие просто не вернулись. Чуть дальше вдоль береговой линии построили отель. Люди начали приезжать сюда на каникулы вместо того, чтобы жить круглый год. Тони понял, что узнал незнакомца. Алтея говорила с Йеном Флетчером.

Флэтчер сильно постарел. Копна торчащих во все стороны непослушных черных волос начала седеть, а в его курчавых, неопрятных бровях проступали белые вкрапления. На лице Йена уже виднелись признаки беспутного образа жизни – в частности, краснота, которой не было заметно раньше. Тони уже привык, что Флэтчер болтается неподалеку каждый раз, когда у него компания, но никогда с ним не заговаривал. Йен проходил мимо под предлогом похода на пляж и поднимал брови так, словно хотел зайти, но так ни разу не вошел в дом и даже не поздоровался. Должно быть, прошло больше десяти лет с тех пор, как Тони глядел ему в глаза, и еще больше – с их последнего разговора.

– А где в Шотландии? – вежливо спрашивала Флэтчера Алтея.

– Стерлинг, но мы переехали в Бристоль, когда мне было восемь лет, после смерти моей мамы. А потом купили дом неподалеку отсюда.

– Значит, детьми вы играли вместе? – поинтересовалась Алтея, посмотрев на Тони, который приближался к ним со стаканами в руках.

– Я и Тони, да, и моя сестра Джулия. Хотя, конечно, была война, мы разъехались по школам, и случилось еще много всякого, – сказал Йен, так и не посмотрев на Тони. – Кстати, вчера я получил письмо от Джулии.

Тони вручил Алтее стакан. Взяв его, она слегка прикоснулась к его руке, и ее спокойное достоинство показалось ему плотом среди бурного моря – чем-то, за что можно ухватиться, пока на периферии зрения пляшут черные точки.

– И как она?

Йен качнулся на каблуках. Тони надеялся, что тот уберется как можно скорее, но похоже, он готовился что-то сказать.

– Она в порядке, – ответил Йен.

– Это хорошо. Где она сейчас живет? – спросил Тони.

Йен взглянул прямо на него.

– Она живет в Мельбурне, она замужем, и у нее есть собака по кличке Бастер, в честь Моттрама.

– Вот как, – вежливо ответил Тони. Сердце его бешено стучало, а в горле застрял ком.

– Ее муж до мозга костей англичанин, и он без ума от тенниса – это их личная шутка для оззи, знаешь ли. А она работает в заповеднике диких животных, – сказал Йен. Он обратился к Алтее, которая выглядела слегка заскучавшей. – Очень любит летучих мышей, собирает средства на их защиту. Летучие мыши, подумать только!

– Они ей всегда нравились, – согласился Тони. – Она искала их по вечерам, когда мы шли домой с репетиций… – Он осекся.

– Ей было нелегко, – внезапно добавил Йен. – Ты хорошо знал ее, не так ли, Тони? Они дружили в войну, он и Джулия.

– О-о, – протянула Алтея. – Понимаю.

– Она не была плохой девочкой, – невинно продолжал Йен. – Она не была… ну, знаете, одной из этих девчонок. Просто сбилась с курса в то очень и очень нелегкое время. – Он пожал плечами.

– Она мне ни разу не ответила, – вставил Тони. – Я писал ей сюда. Не знаю, получала ли она письма…

– Отец отправил ее учиться в Шотландию, а потом она, конечно, осталась там до конца войны. Джулия неважно себя чувствовала после того лета, но шотландский воздух ей помог. А потом, потом… – Его лицо помрачнело. – Она одной из первых уехала в Австралию после войны – знаешь, они искали учителей. Уехала и никогда не возвращалась. Не знаю, вернется ли…

Алтея, дойдя до противоположного конца крыльца, смотрела вдаль на Биллз-Пойнт и спокойное серое море.

– Мне жаль слышать, что она была больна. Надеюсь, она выздоровела, – тихо сказал Тони Йену.

Тот повернулся к Тони, сгорбил плечи и неспешно растянул губы в жутковатой, неестественно широкой ухмылке.

– Она сделала аборт, – сказал он. – И чуть не умерла. Вроде бы высококлассное место, в Лондоне, на площади Шеперд-Маркет. Отец отвез ее туда. Но они сделали все плохо – она заболела, подцепила инфекцию и чуть не умерла, да, и отец не захотел оставлять ее дома после этого. Она осталась в школе. Училась в одиночестве – отец не хотел, чтобы она росла среди других девочек, – но так и не получила аттестат. Я видел ее один раз перед отъездом… – Он понизил голос, то ли чтобы Алтея не слышала, то ли чтобы привлечь внимание Тони. – Вскоре после этого умер отец. Она с ним так и не увиделась.

– Она не отвечала на мои письма… – Сердце Тони стучало, а ладони стали влажными.

– Забавно, ведь она писала тебе и в школу, и в Боски, но не знала, правильный ли у нее адрес, потому что ты ни разу не написал ей в ответ… – Он пожал плечами, и Энт понял, что без Йена тут не обошлось: может, он дал ей неверный адрес, а может, рвал его письма. – Она была очень расстроена, особенно во время болезни… Ты, наверное, уехал в театральную школу после всего этого. Мы ничего не слышали про тебя здесь.

– Я поступил на год раньше… Они разрешили мне, потому что… – Тони потер глаза. – Я должен был дать ей знать, где я был… Я не знал, почему она не отвечает, и, конечно, ее здесь больше не было…

Йен продолжил бубнить своим неприятным монотонным голосом:

– Все уже в прошлом, не так ли? Она ужасно рада, что уехала из Британии. Говорит, что эта страна мертва, и, наверное, она права. Она уехала как можно дальше отсюда.

Все уже в прошлом, не так ли?

Тони кивнул, используя все резервы самообладания и актерского мастерства для того, чтобы удержать в узде собственные чувства. Алтея вернулась к нему и по очереди бросала на них вопросительные взгляды.

Вдали прозвучал автомобильный гудок, и Йен встрепенулся.

– Мне пора. Это моя жена.

Он пожал Алтее руку.

– Увидимся, если вы сюда вернетесь, – сказал он почти радостным тоном. – Моя жена любит развлекать гостей. Она будет рада с вами познакомиться.

Он кивнул Тони и заметил, что его лицо искажено болью.

– Ну, пока, Энтони, – сказал он.

– Очень занятный человек, – сказала Алтея после того, как он ушел.

Тони покачал головой. Он убрал все всплывшие воспоминания так далеко, как только мог, и запил большим глотком коктейля.

– Никогда не был близко с ним знаком.