Блондинка. Том II - Джойс Кэрол Оутс

Брюнетка расхохоталась.

— Лично я никогда ничего не стыдилась!

Но Блондинка Актриса не унималась:

— Для меня игра — это ж-жизнь. И работаю я не только за деньги. Это… ну, ты понимаешь. Искусство. -

Она тут же устыдилась пылкости, с которой были произнесены эти слова.

Брюнетка сказала, как отрезала:

— Чушь! Игра — она и есть игра, и ничего больше.

Но я хочу стать великой актрисой. Я стану великой актрисой!

Возможно, она ее просто жалела. Видела выражение этих глаз. Брюнетка резко сменила тему и заговорила о мужчинах. Зло, остроумно. О тех мужчинах, которые были знакомы им обеим. Студийные боссы, продюсеры. Актеры режиссеры. Сценаристы, агенты, а также остающиеся в тени более мелкие и постоянно сменяющие друг друга персонажи этой пограничной культуры.

Ну, уж, само собой разумеется, что ей пришлось трахнуться с Зет, «по пути наверх». Да кто только с ним не трахался? Много лет назад она трахалась с агентом Блондинки Актрисы и называла его не иначе, как «этот маленький сексуально озабоченный карлик-еврей Шинн». Она скучала по И. Э., даже сейчас. Не обошлось и без Чаплина. Точнее, среди ее любовников были оба — Чаплин-старший и Чаплин-младший. Были Эдвард Дж. Робинсон-старший и Эдвард Дж. Робинсон-младший.

— Эти двое, Касс и Эдди Дж., они вроде бы доводились и тебе дружками, да, Норма? — Имел место и Синатра, она пробыла замужем за этой звездой рока около года. Ох, уж этот Фрэнки, он лишился ее уважения, когда пытался отравиться снотворным. — Из любви. Из любви ко мне, представляешь? Но кто-то вызвал «скорую», не я, и они его спасли. И тогда я и говорю ему: «Эх ты, дубина ты стоеросовая! Только женщины принимают снотворное. Настоящие мужчины вешаются или стреляются, вышибают себе мозги». Он так и не простил меня, а что касается других женщин, так уж тем более им не простил.

Тут Блондинка Актриса неуверенным голоском заметила, что всегда восхищалась пением Синатры. Брюнетка пожала плечами.

— Да, Фрэнки неплох. Если тебе нравится, что белый парень, американец, вполголоса поет перед микрофоном разную муть. Но лично я предпочитаю настоящую «черную» негритянскую музыку, джаз или там рок. Ну, а в смысле траха Фрэнки был вполне о'кей. Конечно, когда не обкуривался и не напивался. Жилистый такой, весь как из веревок свит. Короче, живой скелет с большим дымящимся членом. Но и в подметки не годился тому типу, своему приятелю, ну, этому макароннику, как его там… забыла, ну, за которым ты побывала замужем, Норма. Тогда еще про вас двоих писали во всех газетах. — Она игриво подтолкнула Блондинку Актрису локотком в бок. — Любил, когда я называла его «Янки-пуля». Вообще этим итальяшкам следует отдать должное, ты как считаешь? Они по крайней мере хоть на мужиков похожи.

О, это выражение на лице Блондинки Актрисы! А ведь за ними наблюдали, правда, с почтительного расстояния, и все фиксировалось, и особо отмечалось, что в один прекрасный день две эти дамочки составят классическую композицию — черное с белым. Вот сексуальная, агрессивная красотка Брюнетка в пурпурном шелке смеется и берет детское личико Блондинки Актрисы в обе ладони и крепко целует ее прямо в губы.

Суть Брюнетки, сущность Блондинки…

Монро хотела быть артисткой. Она, одна из немногих встреченных мною людей, воспринимала всю эту муть на полном серьезе. Это ее и доконало. Она добивалась признания, мечтала стать великой актрисой и одновременно хотела, чтобы ее любили, как родное дитя. А две эти вещи просто несовместимы.

Всегда приходится выбирать, чего тебе хочется больше.

Лично мне — ни того ни другого.