Под алыми небесами - Марк Салливан

Пино и Карлетто узнали эту новость днем ранее и нашли бутылку виски синьора Белтрамини. Они обосновались в магазине «Фрукты-овощи», праздновали смерть Гитлера и рассказывали друг другу свои военные истории.

– Ты и вправду так любил Анну, что хотел на ней жениться? – спросил в какой-то момент Карлетто.

– Да, – ответил Пино, пытаясь сдержать эмоции, которые захлестывали его каждый раз, когда он думал об Анне.

– Когда-нибудь ты встретишь другую девушку, – сказал Карлетто.

– Таких, как она, больше нет, – сказал Пино, и его глаза повлажнели. – Она была не такая, как все, Карлетто. Она была… Не знаю, единственная в своем роде.

– Как мои мама и папа.

– Особенные люди, – сказал Пино, кивая. – Хорошие. Лучшие.

Они выпили еще, вспоминали самые смешные шутки синьора Белтрамини, смеялись. Они говорили о ночи на холме в первое лето бомбардировок, когда их отцы так безупречно исполнили арию Калафа. Слишком многие воспоминания вызывали у них слезы. К одиннадцати они прикончили бутылку, допившись до беспамятства, до бреда. Времени на сон они себе почти не оставили, и будильник разбудил их всего через три с половиной часа.

Осоловелые, они свернули за угол, и Пино увидел старый «фиат» дяди Альберта перед отелем «Диана», машина с шикарными покрышками выглядела как новенькая. Пино, прежде чем войти в отель, восторженно пнул колесо. Вечеринка, посвященная окончанию войны, к утру сходила на нет. Несколько пар медленно танцевали – пластинка на фонографе была поцарапана и издавала потрескивающий звук. Капрал Далойа, поднимаясь по лестнице, прижимал к себе Софию, оба хихикали. Пино смотрел на них, пока они не скрылись из виду.

Майор Кнебель вышел из дверей за стойкой регистрации, увидел их, усмехнулся:

– Вот и вы. Я знал, что на Пино и Карлетто можно положиться. У меня для вас несколько подарков, прежде чем я расскажу, что от вас требуется.

Майор присел за стойкой и вытащил оттуда два новеньких пистолета-пулемета «томпсон» с роторными магазинами.

– Умеете с ними обращаться? – спросил Кнебель.

Теперь Пино окончательно проснулся и, с почтением разглядывая оружие, сказал:

– Нет.

– Ничуть, – сказал Карлетто.

– На самом деле все очень просто, – сказал Кнебель. Он убрал один пистолет-пулемет, на втором нажал защелку и снял магазин. – У вас здесь пятьдесят унитарных патронов сорок пятого калибра. – Он положил магазин на стойку, потом вынул патрон из патронника, показал им рычаг над и за рукоятью. – Вот предохранитель, – сказал он. – Если нужно стрелять, переводите его до упора вперед. Не собираетесь стрелять – до упора назад.

Майор перехватил оружие: правой рукой стиснул заднюю рукоять, левой – переднюю, прижал приклад к туловищу.

– Если хотите стрелять прицельно, нужны три точки опоры. Иначе ствол из-за отдачи будет скакать, пули будут уходить черт знает куда. И кому это нужно? Так что обеими руками держим рукоятки, приклад упираем в бедро – три точки контакта. Видите, как я поворачиваюсь вместе с оружием?

– А если стрелять из машины? – спросил Карлетто.

Кнебель плотно прижал приклад к плечу.

– Три точки: плечо, щеку кладу на приклад и обе руки. Короткие очереди. Больше вам ничего и не нужно знать.

Пино взял второй пистолет. Ему понравилась его компактность, тяжесть в руке. Он ухватился за рукоятки, прижал приклад плотно к телу, представил себе, как косит немцев.

– Запасные магазины, – сказал майор, кладя на стойку еще два магазина. Потом он вытащил из кармана конверт. – Вот ваши документы. С ними вы проедете через все пропускные пункты союзников. Дальше – вы сами по себе.

– Вы так и не сказали, что мы должны делать, – сказал Карлетто.

Кнебель улыбнулся:

– Вы отвезете друга Америки на верхнюю точку перевала Бреннер.

2

– Бреннер? – переспросил Пино, вспоминая, о чем дядя Альберт говорил ему днем ранее. – В районе перевала война продолжается. Там царит анархия. Немецкая армия бежит, партизаны устраивают засады, пытаются убить как можно больше солдат, прежде чем они пересекут границу с Австрией.

Кнебель с непроницаемым лицом сказал:

– Нам нужно доставить нашего друга на границу.

– Это самоубийственное задание, – сказал Карлетто.

– Это вызов, – сказал майор. – Мы дадим вам карту, фонарик. На карте все основные пропускные пункты союзников. Территорию, контролируемую союзниками, вы покинете, только когда шоссе А4 повернет на север к Больцано.

Немного подумав, Карлетто сказал:

– Чтобы пойти на это, мне понадобятся еще две бутылки вина.

– Даю четыре, – сказал Кнебель. – Устройте попойку. Только не попадите в аварию.

Пино молчал. Карлетто посмотрел на него:

– С тобой или без тебя, я еду.

Пино увидел в своем старом друге столько энергии, сколько не видел никогда прежде. Казалось, что Карлетто рвется в бой и готов погибнуть. Совершить самоубийство с помощью войны. Эта мысль пришлась по душе и Пино.

– Хорошо. Так кого мы везем? – спросил Пино, глядя на Кнебеля.

Майор встал и исчез в дверях за стойкой. Несколько секунд спустя дверь открылась и Кнебель вышел в сопровождении человека в темном деловом костюме, темной шинели и коричневой фетровой шляпе, надвинутой чуть не на глаза. Он с трудом нес большой кожаный чемодан, наручниками пристегнутый к его левому запястью.

Майор Кнебель и человек вышли из-за стойки.

– Я думаю, вы знаете друг друга, – сказал Кнебель.

3

Человек поднял голову и из-под полей шляпы посмотрел Пино в глаза.

Ничто не могло потрясти Пино сильнее. Он сделал шаг назад, чувствуя, как ярость закипает в нем.

– Он? – закричал Пино на Кнебеля. – Как он может быть другом Америки?

На лице майора появилось жесткое выражение.

– Генерал Лейерс – настоящий герой, Пино.

– Герой? – сказал Пино. Ему хотелось плюнуть на пол. – Он гитлеровский надсмотрщик. Он морил людей до смерти работой, майор. Я видел это. Слышал. Я свидетель.

Кнебель был ошеломлен этими словами, он посмотрел на немецкого генерала, потом сказал:

– Я не знаю, верно ли это, Пино. Но у меня приказ, и так мне сказало начальство: он герой, который заслуживает нашей защиты.

Лейерс стоял там, не понимая ни слова, но глядя на них с отстраненной усмешкой, которую Пино успел так возненавидеть. Он хотел было сказать, что отказывается, но тут другая мысль, гораздо более соблазнительная, вошла в его мозг. Он подумал об Анне и Долли, обо всех рабах и понял, что так и нужно поступить. В конечном счете у Бога был-таки план для Пино Леллы.