Комната бабочек - Люсинда Райли

– По-моему, это так естественно. – Кэти пожала плечами. – Но, черт побери, с ними ужасно трудно. Теперь я мечтаю лишь выспаться.

– А Томас помогает тебе с детьми?

– Ты шутишь? – Она закатила глаза. – По вечерам он торчит в пабе.

Возвращаясь домой, я подумала, что Кэти вряд ли можно назвать ходячей рекламой радостей материнства. Обычно безупречно чистые и уложенные, ее жирные волосы теперь были просто стянуты в хвост эластичной тесьмой, и к одиннадцати утра она еще бродила в домашнем халате.

«Надеюсь, я не позволю себе так опуститься, когда мы с Фредди обзаведемся детьми», – подумала я, войдя в наш Манор-хаус и заглянув на кухню, где Дейзи готовила традиционное блюдо из остатков праздничного ужина.

– Дейзи, мне никто не звонил, пока я гуляла?

– Нет, мисс Поузи, к сожалению, не звонили.

– Ладно, все нормально. Чем-нибудь помочь?

– Нет, сама управлюсь, спасибо.

К бабуле на обед пришли викарий с женой, но я их не слушала, думая только о том, почему же Фредди не позвонил мне, чтобы запоздало пожелать счастливого Рождества. Потом я начала беспокоиться, что с ним произошел несчастный случай и он, возможно, лежит в какой-то больнице, мучается от боли в одиночестве…

– Бабуля, можно я позвоню в лондонскую квартиру Фредди? Меня беспокоит, что от него до сих пор нет никаких известий.

– Конечно, милочка, – согласилась бабушка.

Я сходила к себе наверх за записной книжкой и потом трясущимися от волнения руками набрала номер. Этот общий для трех квартир телефонный аппарат находился в коридоре.

– Ну, пожалуйста, хоть кто-нибудь подойдите к телефону, – прошептала я, просто желая узнать, что с Фредди все в порядке.

– Алло, Клэпем 6951.

– Привет, это ты Алан?

– Да, именно.

– Алан, это я, Поузи, – сообщила я соседу Фредди. – А Фредди дома?

– Нет, Поузи, я думал, ты в курсе, что он поехал на пару дней повидаться с матерью. Хотя должен вернуться сегодня вечером.

– Понятно. Я просто начала немного беспокоиться, не случилось ли с ним чего-то, потому что он до сих не позвонил мне. Ты не мог бы оставить ему записку, чтобы он позвонил мне сегодня вечером, как только вернется? И передай ему, пусть звонит в любое время, даже за полночь.

– Будет сделано, Поузи. Но я абсолютно уверен, что с ним все нормально. Ты ж понимаешь, какие проблемы порой подкидывает Рождество.

– Разумеется, понимаю. Спасибо, Алан, скоро увидимся.

– Ну пока, Поузи.

Я отошла от телефона, чувствуя себя довольно глупо. С Фредди ничего не случилось; наверное, он просто был очень занят с матерью. Но во всяком случае теперь он скоро позвонит мне. Почти успокоившись, я пошла играть с бабушкой в карты.

* * *

Но хотя после полуночи я долго бодрствовала, сидя на нижней ступеньке лестницы напротив столика с телефонным аппаратом, чтобы случайно не пропустить звонок, телефон оставался непоколебимо молчаливым.

Когда я, чувствуя себя несчастной, поднималась к себе в спальню, в голове крутилось множество мрачных и ужасных мыслей. Фредди так и не перезвонил. Проведя бессонную ночь, я поняла, что у меня есть только один выход. К тому времени, когда бабуля вышла к завтраку, я уже успела упаковать свои вещи и подготовиться к выезду на железнодорожную станцию.

– Бабуля, милая, мне ужасно жаль, но одна из моих лондонских подруг попала в больницу, и мне обязательно надо вернуться, чтобы навестить ее. Очевидно, она на пороге смерти, – соврала я.

– Правда? Что-то я не слышала телефонных звонков ни вчера вечером, ни сегодня утром.

– Вот и хорошо, бабуля, что они не разбудили тебя.

– Ты вернешься к нам встречать Новый год?

– Думаю, это будет зависеть от состояния моей подруги. Я позвоню тебе, как только смогу. А сейчас мне надо бежать, если я хочу успеть на девятичасовой поезд. Пока-пока, милая бабуля, надеюсь, скоро увидимся.

– Счастливого пути, дорогая Поузи, – крикнула бабушка мне вслед, когда я сбежала с крыльца на подъездную аллею, где Билл уже положил в багажник мой чемодан и завел старенький «форд».

Я знала, что бабушка не поверила мне, но иначе поступить не могла. Что бы там ни случилось с Фредди, я просто не смогу прожить в неизвестности еще целых пять дней.

Когда поезд наконец остановился на вокзале Паддингтон, я спустилась в метро, доехала до Баронс-корт и, пошатываясь от тяжести чемодана, поднялась по бесконечным ступенькам в квартиру, мечтая наконец избавиться от ноши и освежиться перед тем, как ехать к Фредди. Вчера вечером у Эстель, очевидно, гуляла компания, о чем явно свидетельствовал мусор в гостиной. Не думая ничего убирать, я приняла ванну и прошла в свою спальню.

Там, прямо на подушке, лежал какой-то конверт. Я мгновенно узнала почерк Фредди. Мои пальцы так сильно тряслись, что с трудом удалось открыть конверт. Слезы уже туманили мне глаза, когда я начала читать письмо.