Музей невинности - Орхан Памук

— Откуда ты узнал о Феридуне?

— Да какая разница!

— Ладно! А твоя свадьба не намечается? — сменил я тему разговора. — Есть кандидатура на примете?

— Смотри, Хильми с Неслихан... — Заим посмотрел на вход.

— О-о-о, какие люди! — Хильми подошел к нашему столу.

Неслихан выглядела отлично. Да и Хильми тоже. Он не доверял портным из Бейоглу и всегда одевался в лучших магазинах Италии. У них был такой ухоженный, шикарный, благополучный вид, что любо-дорого посмотреть. Они улыбались, но в улыбке сквозила насмешка над всем, и я понял, что у меня так вести себя уже не получится. На мгновение мне показалось, что Неслихан смотрит на меня с испугом. Я пожал им руки, но был сдержан, потом занервничал из-за этого и почувствовал неловкость. А ведь я только что сказал Заиму, что вот-вот вернусь в то общество, которое глянцевые журналы претенциозно называли «большим светом». Мне захотелось попасть обратно в тот мир, где я жил с Фюсун, в Чукурджуму.

В «Фойе», как всегда, было много посетителей. Я рассматривал цветы в горшках, гладкие стены, роскошные лампы, словно припоминая старую фотографию приятного события. «Фойе» тоже постарел. Смогли бы ли мы когда-нибудь сидеть здесь с Фюсун, ни о чем не беспокоясь, наслаждаясь жизнью и тем, что мы вместе? «По всей вероятности, да», — уверял я себя.

— О чем-то ты замечтался, — прервал мои мысли Заим.

— Да просто перебираю все, что знаю о Папатье.

— Раз она этим летом станет лицом «Мельтема», ей надо будет бывать на наших вечеринках, на приемах. Что скажешь?

— О чем ты спрашиваешь?

— Нормальная ли она? Будет ли прилично себя вести?

— С чего бы ей вести себя неприлично? Она ведь актриса. К тому же звезда.

— И я как раз об этом. Знаешь, бывают такие кривляки, которые играют богачек в турецких фильмах... Чтобы нам не оказаться, как они.

Заим перенял это выражение от своей матери — «чтобы нам не оказаться, как они». Он, конечно, имел в виду обратное: «чтобы она не оказалась, как они». Подобным образом он относился ко всем, кто был ниже происхождением, и Папатья исключением не стала. Но я рассуждал разумно и решил, что сидеть с Заимом в «Фойе» и сердиться на узость его взглядов глупо.

Подошел метрдотель Сади, которого я знал много лет. Я спросил, какую рыбу он нам посоветует.

— Вы к нам теперь совсем не приходите, Кемаль-бей, — укоризненно покачал он головой. — И матушка ваша тоже не бывает.

— У матери после смерти отца пропало всякое желание ходить по ресторанам.

— А вы все же приводите госпожу, Кемаль-бей. Мы её повеселим. Когда у Караханов умер отец, они привозили мать на обед три раза в неделю и сажали за стол у окна. Госпожа и обедала, и отвлекалась, разглядывая прохожих.

— Знаю я эту женщину... Она старинных порядков, как из гарема... — пояснил Заим. — Черкешенка, зеленоглазая, все еще красивая, хотя ей за семьдесят. Так какую ты нам рыбу дашь?

Иногда Сади изображал нерешительность; «Пагр, барабулька, рыба-меч, морской язык», — перечисляя названия, он умудрялся, бровями и усами, шевелящимися вверх-вниз, сообщать подробные сведения о вкусе и качестве рыбы. Иногда сокращал свой доклад:

— Я подам вам сегодня жареного морского окуня, Заим-бей. Ничего другого не советую.

— А что на гарнир?

— Что желаете. Вареный картофель, руккола.

— А на закуску?

— Соленый тунец этого года.

— Еще красного лука принеси, — попросил Заим, не поднимая головы от меню.

Он открыл последнюю страницу, где было написано «Напитки».

— Ну вот, прекрасно! «Пепси», «Анкарская содовая», даже «Эльван» есть, а «Мельтема» опять нет! — возмутился Заим.

— Да ведь ваши раз завозят, а больше не приезжают. Пустые бутылки неделями за кассой стоят, — посетовал Сади.

— Ты прав. Развозка по Стамбулу у нас никудышная, — согласился Заим. Он повернулся ко мне: — Ты же знаешь, как все происходит. Как дела у «Сат-Сата»? Может, поможешь нам с транспортом?

— О «Сат-Сате» забудь, — сказал я. — Осман с Тургаем открыли новую компанию, нас обходят. Как отец умер, братом завладела жадность.

Заиму не понравилось, что мы говорим о наших проблемах при Сади. «Ты нам лучше по двойной порции ракы „Клуб" со льдом принеси», — велел он ему. Когда Сади удалился, Заим нахмурился:

— Твой дорогой Осман тоже хочет с нами работать.

— Я мешать не буду, — сказал я. — Не собираюсь обижаться на тебя за то, что ты работаешь с Османом. Делай как знаешь. Какие еще новости?

Заим сразу понял, что под словом «новости» я подразумеваю «общество», и, желая повеселить меня, рассказал несколько забавных историй. Кораблестроитель Повен посадил на мель ржавый сухогруз у берега между Тузлой и Байрамоглу. Надо сказать, что Повен скупал за границей ржавые, давно списанные и опасные для окружающей среды суда как металлолом; пользуясь связями во власти, он регистрировал их как настоящие дорогие корабли и, благодаря друзьям в правительстве, получал со взяткой беспроцентный кредит от «Фонда развития турецкого кораблестроения»; затем затапливал судно, и в качестве возмещения ему выплачивали огромные деньги от государственной страховой компании «Башак»; после продавал севшее на мель ржавое судно знакомым, занимавшимся торговлей железом, и таким образом, не вставая из-за стола, зарабатывал миллионы. После пары стаканчиков ракы Повен обычно принимался хвастаться: «Я — самый большой дилетант по части кораблей, никогда в жизни даже на корабле не был».

— Его махинации, конечно, вышли наружу. Очередное судно он затопил, чтобы далеко не ездить, прямо у дачи, которую подарил любовнице. На этот раз на него все нажаловались, потому что произошло это рядом с садами и пляжами и море он испоганил. Любовница, говорят, ревела в три ручья.

— А еще?

— Авундуки и Менгерли потеряли все деньги, доверившись некоему ростовщику Денизу. Поэтому, говорят, Авундуки забирают дочь из лицея «Нотр Дам де Сион» и поспешно выдают замуж.

— Девушка-то у них некрасивая, деньги не помогут, — живо отреагировал я, потому что мне было интересно узнать все слухи. — К тому же кто доверяет ростовщику Денизу? Он, наверное, самый убогий из всех. Я и имя-то всего пару раз слышал.

— Ты кому-нибудь давал деньги в рост? — поинтересовался Заим. — Если слышал имя ростовщика, будешь ему доверять?

Все знали, что некоторые начали заниматься вложениями денег, бросив закусочные, торговлю шинами для грузовиков, и даже билетами Государственной лотереи. И мало кто выплачивал большие проценты. Но некоторые управляющие компании давали много рекламы, дело их быстро росло, так что им удавалось какое-то время держаться на плаву. Говорили, что даже профессора по экономике, которые презрительно морщили нос и вовсю критиковали их в газетах, не устояв перед обещанными высокими процентами, отдавали им деньги в рост, оправдываясь — «всего на пару месяцев».