Лабиринт призраков - Карлос Руис Сафон

– Молодец. В подобных случаях никогда не выдавай себя. Если упустишь объект, так тому и быть. Лучше потерять след, чем голову.

– И я так подумал. Как любит говорить отец, коготок увяз, птичке пропасть.

– Золотые слова.

– Если честно, я занервничал и начал соображать, как оттуда выбираться. И тут к дверям дома подъехал еще автомобиль. Роскошный «мерседес». Из него вышел мужчина, причем очень необычной внешности.

– Необычной?

– Он носит нечто вроде маски, словно у него нет половины лица.

– Моргадо.

– Вы его знаете?

– Это водитель Санчиса.

Фернандито закивал, вновь почувствовав вкус к тайнам, окружавшим обожаемую Алисию.

– Я тоже решил, что он шофер. Судя по его одежде. Он оставил машину и скрылся в доме. Скоро он вышел снова, на сей раз в компании с женщиной.

– Как выглядела женщина?

– Молодая, как вы.

– Я кажусь тебе молодой?

Фернандито поперхнулся.

– Не сбивайте меня. Повторяю, молодая женщина лет тридцати, но одета, как дама в годах. Солидная и богатая матрона. Поскольку я не знал, кто она такая, то дал ей прозвище Мариона Ребулл^[53].

– Ты недалеко ушел от истины. Даму зовут Виктория Убач, или Санчис. Она супруга арестованного банкира.

– Вот здорово! Ушлые финансисты вечно женятся на девушках намного моложе себя и намного богаче.

– Теперь ты знаешь, к чему стремиться.

– Нет, это не по мне. Итак, вернемся к нашей истории: парочка села в «мерседес». Женщина выбрала переднее сиденье, рядом с водителем, что мне показалось странным. Как только автомобиль тронулся, полицейские двинулись за ним.

– А ты пристроился в хвост.

– Разумеется.

– Далеко пришлось ехать?

– Нет, не очень. «Мерседес» свернул в квартал узеньких опрятных улочек, из тех, что пахнут богатством и эвкалиптами и где редко кого встретишь, кроме нянек и садовников, дальше выскочил на Куатро-Каминос, а уже оттуда вырулил на Тибидабо. На бульваре меня едва не раздавил синий трамвай, и не произошло этого лишь потому, что Господь сжалился надо мной.

– Ты должен надевать шлем!

– У меня есть шлем американского солдата, я купил его в Энкантс. Он мне пришелся как раз впору. Я написал на нем толстым фломастером: «Private Fernandito». Хоть по-английски это не означает «собственность», но все же…

– Ближе к делу, Фернандито.

– Простите. Я следовал за ними вверх по бульвару Тибидабо до конечной остановки трамвая.

– Они направились на станцию фуникулера?

– Нет. Водитель и сеньора… Убач шли по улице, которая тянется вокруг станции, а потом машина въехала в ворота особняка. Тот стоит на пригорке над бульваром. Особняк похож на замок из волшебной сказки и виден со всех сторон. Наверное, это самый красивый дом в Барселоне.

– Так и есть. Он называется Эль-Пинар, – произнесла Алисия. Она вспомнила, что видела его тысячу раз в детстве, когда по воскресеньям выходила из патроната Рибас, и мечтала в нем жить, наслаждаясь огромной библиотекой и панорамой ночного города, распростертого у ног, как ковер, сотканный из заколдованных огней. – А полиция?

– В полицейской машине сидели два здоровенных «пиджака», смотревших волком. Один из них занял пост у дверей дома, а второй отправился звонить по телефону в ресторан «Вента». Я прождал около часа, но ничего не произошло. Наконец легавый начал коситься на меня, что мне совсем не понравилось, и я прибыл, чтобы доложить о результатах наблюдения и получить указания.

– Ты великолепно справился, Фернандито. У тебя есть необходимая хватка.

– Вы так считаете?

– Из private, Фернандито, я произвожу тебя в corporal^[54].

– Интересно, что это означает?

– Воспользуйся словарем, Фернандито. У тех, кто не учит языки, мозг становится мягким, как пюре из цветной капусты.

– Все-то вы знаете… Каковы будут дальнейшие инструкции?

Алисия задумалась на несколько мгновений.

– Я хочу, чтобы ты переоделся и надел шапку. Затем возвращайся назад и следи за домом. Но припаркуй мотороллер подальше, чтобы полицейский, обративший на тебя внимание, не узнал его.

– Я оставлю его около Ротонды и поднимусь вверх на трамвае.

– Отличная мысль. Затем попытайся подсмотреть, что происходит в особняке, но ни в коем случае не рискуй. Едва тебе покажется, будто тебя узнали или приглядываются к тебе чуть внимательнее, немедленно уноси ноги. Понял?

– Да.

– Часа через два или три возвращайся ко мне с отчетом.

Фернандито вскочил, выражая готовность выполнить свою миссию.

– А вы чем намерены заниматься? – спросил он.

Алисия сделала неопределенный жест рукой.

– Вы ведь не натворите глупостей, правда? – уточнил Фернандито.

– Что это вдруг тебе пришло в голову?

Он в растерянности оглянулся на нее с порога:

– Не знаю.

На сей раз Фернандито спускался по лестнице размеренным шагом, будто с сожалением наступая на каждую ступеньку. Оставшись одна, Алисия снова уложила дневник Исабеллы в ящик и спрятала под диван. Потом зашла в ванную комнату и умылась холодной водой. Раздевшись, она открыла шкаф.

Алисия выбрала черное платье, как не преминул бы отметить Фернандито, напоминавшее один из вечерних туалетов Марионы Ребулл для посещения оперы в «Лисео». Когда Алисии исполнилось двадцать три года (возраст, до которого не дожила Исабелла Хисперт), Леандро пообещал подарить ей все, что она пожелает. Алисия попросила у него платье, около двух месяцев соблазнявшее ее в витрине бутика на улице Росельон, и замшевые французские туфли в тон. Леандро, не моргнув глазом, выложил за это целое состояние. Продавщица, не знавшая и не посмевшая спросить, кем она ему приходится, дочерью или возлюбленной, заметила лишь, что очень немногие женщины отважатся носить подобные вещи. После бутика Леандро повел Алисию ужинать в «Пуньяладу». Почти все столики занимали представители сословия, которое было принято благонравно называть «деловыми людьми». Мужчины облизывались, как голодные коты, когда Алисия проходила мимо, и с завистью смотрели вслед Леандро. «Они смотрят на тебя так, потому что приняли за дорогую куртизанку», – обронил Леандро, прежде чем выпить за ее здоровье.

С тех пор вплоть до нынешнего вечера Алисия не надевала то платье. Встав перед зеркалом и создавая себе образ, она подвела глаза, мягко очертила контуры губ карандашом и усмехнулась. «Так оно и есть, – подумала она. – Кто же ты, если не дорогая куртизанка?»