Сибирские перекрестки - Валерий Туринов

Колька встал из-за стола, затянул на поясе патронташ, вскинул на плечо двустволку.

– Пойду, что-нибудь подстрелю на дорогу, – буркнул он и вышел из избушки.

– Далеко не ходи! – крикнул вслед ему Андрей. – Куда пойдешь?!

– На скалы!

– Ладно, к вечеру ждем!..

Но к вечеру Колька не вернулся. Когда наступили сумерки, Андрей и Танька не на шутку забеспокоились.

– Куда же он запропастился-то? – тревожно бормоча, выскочила Танька из избушки.

Вслед за ней вышел Андрей и прислушался, стараясь в монотонном шуме тайги уловить какие-нибудь посторонние звуки.

Стоя у избушки, они с надеждой ожидали, что вот наконец-то послышатся шаги Кольки или хотя бы крики о помощи с той стороны, куда он ушел. Изредка непроизвольно они бросали взгляды на Истукана, словно проверяя, на месте ли он.

Но голова была на месте. А ее нос был все так же честолюбиво вздернут и хорошо виден даже ночью, четко выделяясь горбинкой на фоне темно-синего ночного неба с яркими большими звездами.

Андрей поежился от ночной прохлады и, разминаясь, прошелся подле избушки. Все здесь вокруг озера казалось ему странным. Как будто кто-то связал одно с другим. Не верилось, что такое может быть случайным. В окрестностях озера не было никакого зверья, хотя стоило чуть отойти, через час-другой ходьбы можно было выйти на тропу маралов, а в сырых впадинах наткнуться на свежие следы косолапого. И рыба в озере была слишком умная. Андрей таких линков и хариусов никогда не видел. И этот Истукан, туловище которого как будто провалилось в землю под собственной тяжестью. Странная это была голова. Внешне она вроде бы состояла из обычного калиево-кислого гранита, но твердостью далеко превосходила его. И Колька так и не смог отколоть от нее хотя бы маленький образчик для исследования в лаборатории…

Они не спали до утра. И всю ночь в избушке горел огонек, матовым светом пробиваясь сквозь закопченное окошечко и призывно сигналя затерявшемуся где-то в ночной тайге человеку.

Уже под самое утро, сморенные усталостью, они одновременно провалились в полуобморочный сон, будто их держала в напряжении одна и та же сила. Но уже через полчаса они так же одновременно вскочили, словно кто-то разбудил их, тихо шепнув в скованные страхом души: «Ну, теперь пора, теперь можно!..»

– Что можно? – пробормотала Танька, спросонья не соображая, что с ней происходит.

Взглянув на нее, Андрей побледнел, догадавшись, что она тоже услышала тот же шепот. На какое-то мгновение на него накатила апатия от своей беспомощности. Но он тут же стряхнул ее с себя, даже не поняв, что это было не столько его желание, сколько все той же силы, которая держала его в своих руках.

– Ты сиди здесь, а я пойду искать его! – сказал он девушке, торопливо собирая рюкзак.

Вскинув на плечо карабин, он двинулся к выходу из избушки, но Танька загородила ему дорогу.

– Андрюша, я не останусь одна! – поглядела она на него широко открытыми глазами, в которых застыло странное, полубезумное выражение.

– Мне страшно… – тихо сказала она. – Я не останусь здесь… Уж лучше вместе. Что я буду делать, если не вернешься и ты? Я сойду с ума!.. Андрей, здесь происходит что-то нехорошее, – повела она вокруг головой так, словно это нехорошее было где-то рядом, в избушке, в одном из ее уголков…

Андрей несколько секунд молча смотрел ей в глаза.

– Ладно, собирайся, пошли…

Обшарив все вокруг скал, куда вчера собирался Колька, и нигде не заметив следов человека, Андрей в нерешительности остановился, не зная, что делать дальше.

Вокруг шумела необъятная тайга, по озеру гуляли волны, а над вершинами гор стремительно неслись куда-то рваные осенние облака.

– Андрей, – затеребила его за рукав Танька, маленьким комочком неотвязно следующая за ним. – А может, сходим к Нему?..

Посмотрев на нее, он сразу понял, кого она имеет в виду. И это показалось ему настолько нелепым, что у него даже мелькнула тревожная мысль: «Что с ней, в уме ли она? Зачем Колька потащится на вершину хребта, где нет ни птицы, ни зверя?..»

Но Танька смотрела на него, и в глазах у нее стоял все тот же немой вопрос: «Что же здесь происходит-то?..»

В этом вопросе была надежда, боль и одновременно страх перед неизвестностью. И чем дольше он смотрел ей в глаза, тем все больше крепла у него навязанная ею мысль. И он все больше убеждался, что в этом не было ничего сумасшедшего, а даже наоборот – самое разумное решение.

– Пошли, – согласился он, и снова как будто помимо своей воли. Словно кто-то подтолкнул его к этому. Не Танька. Нет. Кто-то другой. Сильный, которому трудно было сопротивляться.

За последние дни все вокруг озера основательно преобразилось. Тайга оделась в яркий осенний наряд, альпийские луга покрылись желтыми пятнами, а на вершинах гор уже появился первый снег, четко отслеживая какую-то ему одному известную линию…

Подниматься было тяжело, хотя путь наверх Андрей уже знал. Медленно переставляя ноги, он шел впереди, слыша за спиной прерывистое дыхание девушки.

– Подожди, Андрюша, подожди… Подожди чуток. Голова кружится…

– Может, вернешься? – посмотрел он в темные ввалившиеся глаза Таньки, горящие лихорадочным блеском.

– Нет, нет, я с тобой… С тобой, – тяжело дыша, выдохнула она морозным парком.

Они не заметили, как поднялись выше уровня леса и под ногами захлюпал мокрый снег, покрывший сочно-зеленую высокогорную траву и цветы, застигнутые врасплох первыми заморозками… Вокруг мерно раскачивались на тонких ножках большие пронзительно-синие водосборы, сгибаясь под тяжестью снежных шапочек, и, дрожа, тянулся к путникам густой кустарник, поспешно, как брезгливый комнатный кот, стряхивая на них мокрый снег при малейшем прикосновении…

– Еще далеко, прошли половину… Дальше будет тяжело, опасно… Камень, скользко… А там, – показал Андрей рукой на голую вершину, пупком торчавшую над хребтом, – придется покувыркаться. Не каждому под силу…

– Я выдержу, выдержу… Я хочу взглянуть на Него…

Андрей посмотрел на Таньку, и у него заныло сердце от жалости к ней. Захотелось, чтобы все, что сейчас с ними происходит, оказалось плохим сном. И как было бы хорошо проснуться завтра утром, втроем, в избушке, к которой они уже привыкли, как будто срослись с ней, и она стала для них так же необходима, как панцирь для черепахи. Заскорузлое, слабое, но все же прикрытие от давящей пустоты большого горного озера, в котором какой-то шайтан перепортил все: увел из тайги зверя, распугал птицу и, может быть, сотворил вот этого Истукана. Тесная, грязная, полуразвалившаяся избушка, прикрывая, оберегала их от чар этого странного мира…

– Пошли, Андрей, – тронула его за рукав Танька.

– Да, да, пошли! – встрепенулся он.

Вскоре они вышли к подножию стенки и, обойдя ее, остановились перед узким хребтом, круто уходящим вверх.