Когда рассеется туман - Кейт Мортон

У Ханны затвердела спина.

— Да-да, я и об этом знаю. Ты же не думаешь, что у братца есть от меня секреты? — Ноздри Деборы затрепетали. — Да никогда в жизни. Мы же семья.

— Чего ты хочешь?

На губах Деборы заиграла тонкая улыбка.

— Хочу, чтобы ты поняла, как много мы все потеряем даже при малейшем намеке на скандал. Почему тебе стоит остановиться.

— А если я не остановлюсь?

Дебора вздохнула, взяла с кровати сумочку Ханны.

— Если не расстанешься с ним добровольно, придется вмешаться мне. — Она звонко защелкнула сумочку и протянула ее Ханне. — Люди вроде Хантера — творческие натуры, да еще прибитые войной — исчезают почти каждый день, бедняжки. И никого это особо не интересует. — Дебора поправила платье и пошла к двери. — В общем так: или избавишься от него сама, или это сделаю я.

* * *

После такого разговора «Милая Дульси» перестала быть безопасной. Робби, понятное дело, ничего не знал, пока Ханна не передала ему письмо с рассказом об ультиматуме Деборы и адресом, где они должны были встретиться еще один, последний, раз.

Робби неприятно удивился, увидев вместо Ханны меня. Он недоверчиво взял конверт и, прежде чем его распечатать, с опаской оглядел набережную. Лохматый, небритый, с ввалившимися щеками, он беззвучно зашевелил губами, повторяя слова Ханны. Пахло от него так, будто он давно не мылся.

Я еще никогда не видела мужчин в таком неприбранном виде и не знала, куда деваться. Молча уставилась на воду за спиной Робби. Он дочитал до конца и поднял на меня глаза — черные, как ночь, и такие же беспросветные. Я заморгала, отвела взгляд и убежала, как только он сказал, что обязательно придет.

Они встретились в последний раз в египетском зале Британского музея, дождливым мартовским утром двадцать четвертого года. Я притворялась, будто читаю статьи о Говарде Картере, пока Ханна и Робби сидели на другом конце скамейки у мумии Тутанхамона и старались сделать вид, что их связывает исключительно интерес к Древнему Египту.

* * *

Через несколько дней Ханна велела мне помочь Эммелин, которая собиралась в гости к Фэнни. За время пребывания в доме номер семнадцать Эммелин заняла тут сразу две комнаты, не было сомнений, что сама она ни за что не упакуется вовремя. Когда Ханна пришла поглядеть, как продвигаются дела, я как раз выгребала зимние вещи с полок, заваленных мягкими игрушками — подарками поклонников.

— Ты тоже должна собираться, Эммелин, — сказала Ханна. — А не сваливать все на Грейс.

С тех пор, как Ханна вернулась из Британского музея, она разговаривала с заметным напряжением. Эммелин ничего не замечала. Она с головой ушла в свой альбом. Сидела весь день на полу, скрестив ноги, и перелистывала страницу за страницей: старые билеты, рекламки, фотографии, каракули друзей.

— Послушай только, — сказала она. — Это от Гарри. «Приходи сегодня к Десмонду, иначе тут будут одни только парни: сам Десси, Кларисса и я». Юморист! Бедная Кларисса, не стоило ей стричься.

Ханна села на кровать Эммелин.

— Я буду скучать по тебе.

— Знаю, — отозвалась Эммелин, разглаживая помятую страницу. — Но ведь ты понимаешь, что я не могу уехать с вами в Ривертон. Я просто умру там со скуки.

— Понимаю.

— Не то чтобы мне было скучно с тобой, Ханна, — быстро поправилась Эммелин, сообразив, что се слова могли показаться обидными. — Ты знаешь, /я другое имею в виду. А правда, смешно, как все переменилось?

Ханна непонимающе поглядела на сестру.

— В смысле, когда мы были детьми, это ты все время хотела куда-то убежать. Даже собиралась работать в конторе. — Эммелин расхохоталась. — Вот только не помню: решилась ты поговорить об этом с Па?

Ханна молча покачала головой.

— Интересно, что бы он сказал? Бедный старый Па. Помню, как жутко я разозлилась, когда ты вышла замуж за Тедди и оставила нас вдвоем. Правда, уже не помню, почему. — Она довольно вздохнула. — Как все повернулось с тех пор, а?

Ханна сжала губы, подбирая нужные слова.

— Тебе нравится жить в Лондоне, правда?

— Спрашиваешь! Просто шик.

— Ну и хорошо. — Ханна поднялась, чтобы уйти, но передумала, снова села на кровать. — И ты знаешь, что если со мной что-нибудь случится…

— Похитят марсиане с Красной планеты?

— Я не шучу, Эмми.

Эммелин завела глаза к потолку.

— Я заметила! Ты всю неделю, как в воду опущенная.

— Леди Клементина и Фэнни всегда о тебе позаботятся. Ты ведь помнишь?

— Да, да, да, — нетерпеливо произнесла Эммелин. — Ты говорила уже тысячу раз!

— Знаю. Просто так трудно оставлять тебя одну, в Лондоне…

— Ты меня не оставляешь, — возразила Эммелин. — Я сама остаюсь. И не одна. Я буду жить с Фэнни. — Она неопределенно помахала в воздухе рукой. — В общем, все будет хорошо.

— Да, — согласилась Ханна. Она встретилась со мной взглядом и тут же отвела глаза. — Все будет хорошо.

Однако не успела она выйти за дверь, как Эммелин сказала:

— Что-то я давно не видела Робби.

Ханна оцепенела, но откликнулась, не повернув головы:

— Действительно. Теперь я тоже припоминаю, что он не заходил уже несколько дней.

— Я его искала, но баркас тоже куда-то исчез. Дебора сказала, Робби уплыл.

— Правда? — тут же ощетинилась Ханна. — А может быть, она еще сказала — куда?

— Она не знает, — хмуро ответила Эммелин. — Говорит, ты можешь знать.

— Откуда? — наконец обернулась к сестре Ханна. Она старательно избегала моего взгляда. — Я бы на твоем месте не волновалась. Наверняка пишет где-нибудь стихи.

— Он бы не уплыл. Он бы мне сказал.

— Необязательно, — пожала плечами Ханна. — Он всегда вел себя именно так, помнишь? Непредсказуемо. Необязательно. Да и вообще — какая нам разница?

— Тебе, может быть, и никакой. А я его люблю.

— Да нет же, Эмми, — мягко сказала Ханна. — Это не любовь.

— Люблю, — упрямо настаивала Эммелин. — Всю жизнь. С тех пор, как он первый раз приехал в Ривертон и перевязал мне руку.

— Тебе было одиннадцать, — напомнила Ханна.

— Разумеется, тогда это было детское увлечение. Но с тех пор я сравнивала каждого мужчину, который попадался мне на пути, с Робби.

— А как же тот режиссер? — жестко осведомилась Ханна. — А Гарри Бентли и полдюжины других ухажеров, с которыми ты встречалась только в этом году? По-моему, с двумя даже обручилась?

— Робби — это другое.

— А он сам? — не глядя на Эммелин, продолжала Ханна. — Разве он давал тебе повод подумать, что испытывает к тебе какие-то чувства?