Давайте напишем что-нибудь - Евгений Клюев

– Что это значит? – робко спросил Случайный Охотник.

Деткин-Вклеткин по-доброму рассмеялся:

– Это значит, что больше история не требует от нас ничего.

Случайный Охотник поежился… потом поежился еще – он так и ежился бы без остановки, если б Деткин-Вклеткин вдруг не спросил:

– Вы чего поеживаетесь-то все время?

– Как же мне не поеживаться? – вопросом на вопрос ответил Случайный Охотник, но такого ответа Деткин-Вклеткин не зачел.

– Ну, что Вам сказать… – вынужден был объясниться Случайный Охотник, – я думал, мы спички-то выложим до конца и встретимся с другими строителями, которые с той стороны идут… А тут пресса подоспеет, цветы, шампанское, женщины, представители…

– Представители – чего? – оторопел Деткин-Вклеткин.

– Представители… общественности – широкой общественности! – нашелся Случайный Охотник.

Деткин-Вклеткин покачал головой и завязал Случайному Охотнику веревочки на куньей шапке – тоже доставшейся в наследство от Карла Ивановича, внутреннего эмигранта.

– Вы прямо как дитя! – сказал он Случайному Охотнику. – Мы ведь не для славы Окружность строили…

– Я для славы… – вдруг признался Случайный Охотник и заплакал, приговаривая: – Я думал, что мы уже знаменитые… что про нас все газеты напишут! Уже так и представлял себе нашу газету… «Свет Заполярья», где на первой полосе, например, фотография Мадонны с одной стороны, а с другой – моя.

– Это чего же Вы такого необычного сделали-то, чтобы так прямо рядом с Мадонной… да еще и в «Свете Заполярья»? – мягко поинтересовался Деткин-Вклеткин.

– А она чего необычного сделала, что ее везде суют? – придрался Случайный Охотник.

– Ах… – махнул рукой Деткин-Вклеткин. – Оставьте миру его игрушки! Подлинные герои безымянны и одиноки.

– Как мы? – уточнил Случайный Охотник.

– Как Вы, – ограничил его Деткин-Вклеткин.

– А Вы? – обалдел Случайный Охотник.

– Я тут ни при чем. Я не герой: я просто выполнял свой долг, – скромно, как доходы интеллигенции, ответил Деткин-Вклеткин.

Случайный Охотник вздохнул и отчетливо повторил на все ледяное безмолвие:

– Я безымянен и одинок.

– Ни фига Вы не одиноки! – раздался голос Хухры-Мухры, тащившего на горбе (Хухры-Мухры был от рождения горбат) юрту. Поставив юрту с подветренной стороны, он повторил:

– Ни фига Вы не одиноки. Потому что тут метрах в пятистах от нас Массовый Читатель шагает и такое несет!

– Как шагает? Как несет? – забеспокоился Деткин-Вклеткин. – Он ведь в Париже!

– Дожидайтесь! – сказал Хухры-Мухры, запахивая полог юрты снаружи.

Они пошли вдоль спичечной траектории и действительно увидели бодро шагающего на месте Массового Читателя. И скандирующего:

За окном про-се-лок хмурый

Да кро-та-ми взрытый луг.

Я – полпред ли-те-ра-ту-ры

На пят-над-цать верст вокруг

– и так далее…

– Что это? – подойдя к нему вплотную, спросил Деткин-Вклеткин.

– Стихи, – подготовленно ответил Массовый Читатель.

– Кто написал? – строго отнесся Деткин-Вклеткин.

– Николай Дмитриев, – признался Массовый Читатель и покраснел.

Ситуация сделалась постыдной.

– Я лирику люблю, – из глубины души сказал Массовый Читатель. Потом застраховался: – И эпос.

– А лироэпос? – злобно вмешался не терпевший половинчатости Хухры-Мухры.

– И лироэпос, – пришлось сказать Массовому Читателю.

Тогда, подойдя к нему ближе некуда и заглянув в самые его глаза, беспорядочно разбросанные по лицу, Хухры-Мухры донельзя проникновенно поинтересовался:

– Любите ли Вы театр? – И, не дав себя перебить, строго добавил: – Любите ли Вы его так, как я люблю его, то есть всеми силами души Вашей?

Испугавшись возложенной на него ответственности, Массовый Читатель переспросил:

– Так, как ты?..

– «Как ты»… – передразнил Хухры-Мухры. – Не как я, а как… Виссарион Григорьевич Белинский, Сивка Вы Бурка!

Не поняв присутствия Сивки-Бурки, Массовый Читатель обвел своими многочисленными глазами всю честную компанию и с сожалением сказал:

– Я думал, вас уже медведи сожрали…

– А мы думали, Вы в Париже давно – и парижский воздух закружил Вам голову! Вы же… простите за выражение, посланы были… в Париж! Мановением руки… – с отчаянием напомнил Деткин-Вклеткин.

– Дожидайтесь! – Массовый Читатель так и продолжал маршировать на месте. – Мановением руки… Да кое у кого руки коротки – в Париж меня посылать! Я сам кого хошь в Париж послать могу.

– Пошлите меня! – попросил доверчивый Случайный Охотник.

– А тебе зачем в Париж? – поинтересовался Массовый Читатель, как начальник ОВИРа.

– В Лувр бы сходил… – смутился Случайный Охотник

– Ты? – даже прекратил маршировать Массовый Читатель. – Ты – и Лувр… Ну, сам-то подумай!

Случайный Охотник отступил на шаг и честно, хоть и не очень впопад, произнес:

– Более противной морды, чем у Вас, я еще ни у кого не видел!

– Ну вот… грубить… – разочаровался Массовый Читатель. Он снова обвел глазами присутствующих и вздохнул: – Все-таки какие-то вы… недоделанные. – И тут же снова бодро замаршировал на месте и заскандировал:

Много теми, мало лесу,

Все трудней про-хо-дят дни,

А в дип-ло-ме что там весу!

Только ко-роч-ки одни…

– и так далее.

– Вы, позвольте спросить, почему маршируете все время? – осведомился Деткин-Вклеткин, беззастенчиво вторгнувшись в поэтический текст.

– Так чтоб не замерзнуть! – практично объяснил Массовый Читатель, легко переходя на прозу. – Северный ведь полюс.

– Не удалиться ли нам отсюда… в юрту? – предложил Хухры-Мухры. – Он тут и без нас окоченеет.

– Он никогда не окоченеет, он будет всегда, – заверил его Деткин-Вклеткин и вздохнул. – Если уж даже кое-кому, как он выразился, не удалось отправить его в Париж…

– Вы перестаньте-ка таким несчастным выглядеть! – строго пресек его печали Случайный Охотник. – Было бы из-за чего! Подумаешь, не удалось кое-кому его в Париж отправить… отправим его на тот свет – сами, делов-то воз!

Деткин-Вклеткин рассмеялся и спросил:

– Не Вы ли отправите его на тот свет?

– А хоть и я! – задорно сказал Случайный Охотник и вскинул ружье.

– Ну-ну… – поощрил Деткин-Вклеткин.

– Разрешаете? – оторопел Случайный Охотник, не подозревавший в Деткин-Вклеткине такой кровожадности.