Арабская кровь - Таня Валько

– Хорошо, а если бы я решился довезти товар в Налут, тогда что?

– Тогда вообще не прешься в Гарьян, в котором идут тяжелые бои, а едешь еще дальше, вглубь страны. В принципе, это даже безопаснее. Заворачиваешь по крутому полукругу и валишь из Бени-Валид на Нисму и Мизду. И не о чем беспокоиться. Джефрен, Джада – и ты уже дома, в Налуте. Красивая страноведческая трасса.

– Ага, – задумчиво говорит саудовец, потирая лоб. – Переспим с этим.

– Тогда порядок. Спутниковые карты я спер, еще работая на посту, поэтому у тебя будут все координаты для твоей говорящей машинки.

– Это называется GPS, – серьезно поясняет Хамид.

– Ты что, думаешь, я не знаю? У нас такие тоже имеются. Мы давно вышли из эпохи средневековья. – Рахман похлопывает смущенного приятеля. – Такие приборы могут вызвать удивление и даже панику среди бедуинов или туарегов, которые веками находят свои пути без компаса и никогда не блуждают.

– Извини.

– Успокойся. Иди спать, потому что завтра у тебя тяжелый день.

Наступает рассвет. Места, удаленные от города, поражают своей девственностью. Слышно пение птиц, треск цикад и дерущихся псов. Из далекой, не видимой отсюда мечети доносится голос муэдзина, который призывает верующих на salat^[96].

«Может, помолиться?» – думает Хамид, но отказывается от этой идеи, потому что не хочет казаться местным чересчур ортодоксальным. Он выходит во двор и видит ливийцев и своих водителей, вместе молящихся Аллаху. Они вздымают руки, становятся на колени, чтобы коснуться лбом земли, и снова встают. «Наша религия велика, только нужно знать меру», – думает он, испытывая удовлетворение, и присоединяется к группе. После молитвы все сразу чувствуют себя лучше. Мужчины садятся, быстро завтракают и движутся уже без излишних церемоний. Саудовец на прощание крепко, по-мужски пожимает руку своему вчерашнему провожатому и Рахману.

– Надеюсь, Аллах будет хранить оставшихся в живых членов твоей семьи, – желает Хамид приятному человеку.

– Дай-то Бог, на все его воля, с которой мы должны смириться. Прощай. Если еще когда-нибудь ты случайно окажешься в этих местах, я буду рад встрече с тобой. Я написал на карте мой адрес в селении, которое ты вчера проезжал. Никогда не знаешь, что кому предназначено. Может, ветер войны снова занесет тебя в эту сторону. Мой дом всегда открыт для тебя.

Транспорт выезжает на узкую одностороннюю дорогу. Как и говорил Рахман, она спокойна, не видно никаких признаков войны. Хамиду она кажется слишком тихой и чересчур безлюдной. Это значит одно: люди или боятся, или где-то скрываются. Саудовец хочет как можно быстрее выполнить рискованное задание и решается на доставку в Налут. «Во-первых, – убеждает он себя, – этот город больше всего нуждается в помощи, а во-вторых, может, наконец-то я найду жену». Через пару часов пути они останавливаются на отдых в некотором отдалении от Гарьяна. Даже на расстоянии ста километров видны залпы ракет и слышна канонада над городом. «Хорошо, что я туда не поехал, спасибо Аллаху, – думает Хамид. Джефрен, территория над уровнем моря, протянувшаяся почти на тысячу километров, так красив, что Хамид не в состоянии сравнить его с чем-нибудь, что есть в его стране. «Может, Таиф и Абха немного могут сравниться, но только немного», – признает он. Водитель грузовика утверждает, что знает какой-то невообразимо короткий путь. Что ж, это его горы, значит, ему можно верить.

– Господи, я здесь с детства босиком бегал! – с гордостью выкрикивает мужчина. – Есть там такое высохшее вади, шире автострады, и в эту пору года основание его твердое, как бетон. Я туда часто экспедиции водил! – хвастается он. – Если поедем этим путем, то обойдем все придорожные городишки, засады и патрули и выедем просто к Налуту, – искушает он.

– Ну, не знаю… – упирается осторожный саудовец. – У меня вся дорога подробно расписана Рахманом. – Он машет помятыми картами.

– Рахман не из этих мест, а из Мисураты. Откуда же ему знать? – использует смельчак последний аргумент. – Он назначил меня водителем, значит, знал, что делает.

– Езжай в таком случае первым, но, если что-нибудь натворишь, я тебе уши оборву!

– Главное – держите дистанцию. По крайней мере одна машина должна быть исправна, так ведь?!

Довольный, что ему удалось убедить посланника, он вскакивает в кабину. За ним – двое молодых улыбающихся водителей-саудовцев. Они хотят чему-нибудь научиться у гениального мастера езды, прежде всего каскадерству.

Едут они очень медленно и осторожно, и Хамид уже жалеет, что дал себя уговорить. «Я безрассудный и безответственный!» – упрекает он себя. Он останавливает автобус, идет в тень деревца и садится на камень с сигаретой в руке. «И так их догоню, – думает он иронично. – Никуда от меня не убегут». Грузовик, опасно раскачиваясь в стороны, минует поворот. Он настолько узкий, что ветки деревьев царапают лак, а кусты трещат под колесами.

Вдруг воздух сотрясает громкий взрыв, а через секунду следующий, и следующий. Доносятся они из-за поворота. Саудовцу не нужно проверять, что случилось. Либо в них выстрелили, либо они наехали на мину или невзорвавшийся снаряд. Сейчас это уже не имеет значения. Хамид хватается за голову и стискивает от бешенства зубы. Перевозимая амуниция и взрывчатые материалы взлетели на воздух. Создается впечатление, что тут эпицентр поля боя. В воздухе, на высоте более десяти метров, носятся картонные коробки, и медицинские препараты рассыпаются по всей местности. Большие куски жести от кузова летят пониже и сметают все на своем пути, вонзаются в карликовые деревца и врезаются в мягкую глинистую землю, как ножи.

Хамид из-за взрывной волны едва может дойти до автобуса. Он хватается за руль и, уже не обращая внимания на опасные ловушки, спрятанные на дне высохшей реки, возвращается и трогается с места. В молниеносном темпе доезжает он до дороги, с которой по-прежнему видны постоянные взрывы на безлюдной территории. Эта демонстрация искусственных огней через минуту привлечет к себе патруль или даже самолет. «Я должен как можно быстрее смотаться отсюда! Вот я идиот! А ведь говорили мне, что правительственные силы заминировали большую территорию. Не пришло мне в пустую голову, что они могут сделать это на безлюдном вади! А может, это тайная трасса всех партизан? Лоялисты узнали об этом и сделали бунтовщикам сюрприз. В нынешней ситуации я уже не попрусь в Налут, – решает он. – У меня нет ни провожатого, ни оборудования. Я не могу ездить по местности с таким грузом под днищем и спрашивать прохожих, где находится больница. Во мне тут же заметят чужака, примутся расспрашивать, и тогда я засыплюсь. Мне нужен ливиец-проводник, который помог бы безопасно добраться до места.

Мужчина решительно берет курс на Мисурату. «Хорошо, что Рахман оставил мне свой адрес. Жаль только, что я такой глупец и не взял у него номер телефона». От бешенства Хамид бьет пятерней по рулю. Не солоно хлебавши, он ни с чем вернется к гордым товарищам, которые так хорошо его приняли. «Но как сейчас они меня примут?» – задает он себе вопрос. И как он будет смотреть им в глаза?