Водяра - Артур Таболов

Тигран уже начал переговоры со своим испанским партнером о продаже его доли в строительной компании, переговоры шли успешно, но тут на фешенебельную Марбелью, как тайфун на тропические острова, обрушился небывалой силы коррупционный скандал. Погромыхивало и раньше. Испанской полицией в Марбелье был задержан и экстрадирован в Россию член "медведковской" преступной группировки Пылев по кличке "Карлик", которого подозревали в убийстве известного киллера Александра Солоника в Афинах в 1997 году. Арестовали семнадцать грузинских воров в законе, обвиненных в отмывании денег путем сделок с недвижимостью. И как лавина сорвалась. Прокуратура вскрывала все новые факты незаконного выделения земли для постройки вилл, финансовых махинаций чиновников муниципалитета, злоупотребления служебным положением, расхищения общественных фондов. В мэрии изъяли всю документацию, шли обыски в службе градостроительного планирования, в адвокатских конторах, связанных с городскими властями, были заблокированы более тысячи банковских счетов.

Понятно, что в этой ситуации было неразумно вкладывать средства в строительный бизнес. Тигран успокаивал: все уляжется, нужно выждать. Тимур не торопился. Первое время он не без удовольствия вел жизнь рантье, много времени проводил на море с детьми, развлекался с Алиной в ночных клубах, сопровождал ее в походах по дорогим бутикам. Через пятнадцать лет семейной жизни он будто бы вновь влюбился в жену, радовался ее радости от нарядов, к которым она, как и любая женщина, оказалась неравнодушна, был счастлив от того, что счастлива она.

Но постепенно новизна приедалась, все чаще Тимур испытывал какое-то внутреннее недовольство собой, будто бы от греховности бездельной жизни. Так, вероятно, чувствует себя профессиональный спортсмен, привыкший к каждодневным изнурительным тренировкам, которые сообщали ему полноту бытия. Ежедневные уроки испанского, которые Тимуру и Алине давал Герман, ставший сотрудником Тиграна, были не делом, так - развлечением. Мальчишки прокалились средиземноморским солнцем, все чаще спрашивали: "Скоро домой?" Тимур не знал, что ответить. Приближалась осень, нужно было решать, в какую школу их отправлять. В испанскую? В английскую? В русскую? Была в Марбелье и русская школа для детей местной элиты.

Понемногу менялось настроение и у Алины. Однажды она сказала:

- У меня постоянно такое чувство, что я оглохла. Все вокруг говорят, размахивают руками, смеются. А я не понимаю, о чем они жестикулируют, чему смеются. Как будто между нами стекло. Стоит мне услышать обрывок русской речи, я готова бежать за этими людьми, как собачонка.

- Это называется ностальгией, - заметил Тимур.

- Не смейся, это очень серьезно. Ты не задумывался, кем станут наши дети? Испанцами? Нет, испанцами они не станут. И перестанут быть русскими. Перестанут быть осетинами. На двух осетинов станет меньше. Они превратятся в вечных чужаков. Мы-то как-нибудь проживем, в нас огромный запас родины, на наш век хватит. А они? Чужаки, изгои. Мы хотим им такой судьбы?

- Ты сама говорила - рай, - напомнил Тимур. - Тебе уже не нравится рай?

- Наверное, рай хорош. Для загробной жизни. Для земной жизни - не знаю. Не бывает вечного праздника. Вечный праздник в конце концов превращается в обычные будни.

- Что ты предлагаешь? Вернуться в Россию?

Алина неуверенно улыбнулась.

- Это решать тебе. Осетинские женщины не дают советов мужчинам.

И вот, вернулись. И что?

Чтобы сидеть в машине на обочине московской кольцевой дороги и ждать, когда приедет чиновник Козлов и заберет пакет с деньгами - гартам?

Странное существо человек. И то ему не так. И это ему не так. А что так?