Растревоженный эфир - Ирвин Шоу

Китти шевельнулась, устраиваясь поудобнее.

— Клемент, ты позвонил Джейн? Сказал, что у меня все в порядке?

— Да.

— Она очень хорошая девочка, не так ли, Клемент? — В голосе Китти вновь послышалась мольба.

— Да.

Внезапно Китти закричала. Закинула руки за голову, вцепилась в железную перекладину. Она кричала и кричала, и Арчер понял, что роды начались и обратного пути уже не будет.

Он нажал кнопку вызова медсестры, подошел к двери, распахнул ее. Арчер думал, что на шум из всех дверей начнут выбегать люди, но ошибся. Ни одна дверь не открылась. Пациенты и посетители остались в палатах. Естественно, сказал он себе. В отделении для рожениц их крики — обычное дело. Из-за угла выплыла мисс Кеннеди и направилась к источнику шума.

— Началось, — выдохнул Арчер.

Мисс Кеннеди кивнула, вошла в палату и закрыла дверь, оставив Арчера в коридоре. Крики стихли. Несколько мгновений спустя в коридоре появился высокий широкоплечий интерн со стетоскопом, болтающимся на шее. Не сказав Арчеру ни слова, он проскользнул в палату. Через пять минут санитар привез каталку. Следом за ним пришел доктор Грейвз в халате с закатанными рукавами. Каталку ввезли в палату, оставив дверь открытой. Арчер наблюдал, как мисс Кеннеди и интерн поднимают Китти и укладывают на каталку. Арчер вошел в палату, когда они подтыкали одеяло.

— Доктор, — спросил он Грейвза, который стоял чуть в стороне и спокойно смотрел на красное, блестевшее от пота лицо Китти, — доктор, инкубатор готов?

— Что?

— Я спрашиваю: инкубатор готов?

— А-а, — Грейвз повернулся к Арчеру: — Я же сказал вам: один шанс из тысячи…

Молодой врач поднял голову. Арчера удивила ненависть, сверкнувшая в его глазах. Интерн сорвал трубку с аппарата.

— Соедините меня с палатой для недоношенных. — Он приехал из Джорджии, так что говорил с сильным южным акцентом. — Это доктор Фредерикс. Мы везем пациентку в родильный блок. Немедленно подготовьте к работе инкубатор Дэвидсона. — Фредерикс положил трубку, с отвращением посмотрел на Грейвза. Тот покраснел и двинулся к двери.

— Мне надо подготовиться, — пробормотал он.

Следом за Грейвзом в коридор вывезли каталку. Катили ее Фредерикс и мисс Кеннеди, Арчер шел рядом. Китти повернула к нему голову.

— Я не смогла, — прошептала она. — На этот раз я не смогла, дорогой. Прости меня. Пожалуйста, прости.

— Ш-ш-ш, Китти. Не волнуйся. — Арчер впервые подумал о том, что Китти может умереть.

До того как каталку вкатили в лифт, Китти вскрикнула только раз. Наверху они подкатили каталку к двери родильного блока. Но миновать ее не смогли: не позволяла ширина каталки. Она ударилась о дверной косяк, Китти застонала.

— Черт побери. — Интерн зло глянул на санитара. — Где ты ее нашел?

— Взял первую попавшуюся, — ответил санитар. — Откуда я мог знать…

— Боже мой, — вдруг пискнула Китти, — Боже мой, это ужасно. — Голос ее вдруг изменился, стал грубым и резким. — Ну почему так долго?

— Нам придется подождать, миссис Арчер, — ответил ей доктор Грейвз, — пока привезут другую каталку.

— К черту каталку. — Китти попыталась встать. — Я дойду сама.

— У нас есть лучший вариант, — остановил ее Фредерикс. — Я могу вас донести.

— Мне кажется, — начал доктор Грейвз, — что целесообразнее…

— Вы проходите вперед и готовьтесь.

Доктор Грейвз вроде бы собрался запротестовать, но потом кивнул и прошел в родильный блок.

— Миссис Арчер… — мягко произнес интерн, наклонившись к Китти, — вы разрешите мне поднять вас и нести на руках?

Китти кивнула. Фредерикс отбросил одеяло, подхватил Китти под бедра и плечи. Арчер чувствовал себя беспомощным и ненужным. Фредерикс легко выпрямился, словно Китти весила не больше перышка. Мисс Кеннеди держала дверь открытой. С Китти на руках доктор переступил порог. Арчер двинулся следом.

Фредерикс остановился.

— Дальше вам нельзя, — бросил он Арчеру. — Вы останетесь здесь.

Он зашагал дальше. Из-за его плеча Китти бросила на Арчера испуганный взгляд, а потом неожиданно улыбнулась. Подняла руку и послала ему воздушный поцелуй. Арчер сумел выдавить ответную улыбку. Он гордился Китти, и ему хотелось плакать. А потом мисс Кеннеди закрыла дверь, и Арчер остался в коридоре вместе с санитаром. Санитар сложил одеяла и покатил каталку к лифту. Через несколько секунд Арчер последовал за ним. Все мысли словно отрезало. Осталась только одна: этот парень из Джорджии со временем станет первоклассным врачом.

Китти долго не привозили вниз, и Арчер сидел в ее палате, пытаясь читать газету, прислушиваясь к затихающим звукам больницы: посетители уходили, пациенты устраивались на ночь. Репортаж о баскетбольном матче, который состоялся накануне вечером, Арчер прочитал четырежды. Игрок по фамилии Клипстайн, ростом шесть футов и восемь дюймов, набрал тридцать девять очков. «Все меняется, — думал Арчер. — Когда я ходил в школу, никто не вырастал до шести футов и восьми дюймов и никто не набирал тридцать девять очков». Статью о водородной бомбе Арчер тоже прочитал очень внимательно, хотя и не так внимательно, как отчет о достижениях мистера Клипстайна. Автор статьи отметил, что по разрушительной силе водородная бомба всего в десять раз сильнее атомной, но зато очень дорога в производстве и может оказаться экономически невыгодной, поскольку число достойных ее целей очень невелико. По тону чувствовалось, что автор сожалеет об этом и винит русских в том, что они недостаточно активно развиваются и не успели понастроить целей для военно-воздушного флота, оснащенного водородными бомбами. Автор также указывал, что создание водородной бомбы, безусловно, триумф американской науки.

А вот наверху, думал Арчер, американская наука не ходит в триумфаторах. Ученые могут создавать устройства невиданной взрывной мощи, но не способны удержать ребенка в чреве матери на двадцать дней дольше, на те двадцать дней, которые составляют разницу между жизнью и смертью. Арчер вернулся к репортажу о баскетбольном матче, прочитал его вновь, задался вопросом, какой рост был у мистера Клипстайна при рождении.

Дверь открылась, в палату вошла женщина в серой больничной униформе и с цветами в руках.

— Миссис Арчер…

— Ее сейчас нет, — ответил Арчер буднично и вежливо, словно Китти ушла за газетой или в ванную, чтобы помыть голову.

— Ей прислали цветы. — Голос у женщины был по-детски тоненький, фигурка хрупкая, и, если бы не седеющие волосы и огрубевшие от работы руки, Арчер дал бы ей шестнадцать лет. — Если хотите, я поставлю их в вазу.

— Будьте так любезны.

Он наблюдал, как женщина берет в ванной вазу и ставит в нее цветы. Красные, еще не распустившиеся розы на длинных стеблях. Арчер взглянул на карточку. «Когда я понадоблюсь», — прочитал он. И подпись: «О'Нил».