Любовь негодяя - Мария Бушуева

— Какая

— Как будто ты и не ты… Не могу объяснить. — И он снова замолчал, небольшими глотками отпивая кофе.

Когда Полине было около года опять позвонил Дубровин.

Из прошлого разговора с ним я узнала, что Иван, друг Василия Поликарповича, окончательно спился…

— Видел его, — говорил Дубровин, — оборванный, грязный, как бомж.

— Жалко.

— Жалко. Погибший человек.

— А что со стариком?

— Представления не имею. Я с Иваном, как ты понимаешь, не разговаривал.

Однако, квартира была, по словам Дубровина, точно заколдованной — уже третье агентство недвижимости расторгало договор.

Но на этот раз его звонок был радостным: квартира продана, деньги лежат в банке — в ячейке. Он просил меня приехать.

Я объяснила, что не смогу.

— Ты вышла замуж?

— Замуж? Нет, замуж я не вышла…

Мы помолчали.

— В следующий понедельник я буду пролетом в Шереметьево — черт дернул связаться с швейцарцами, теперь торгую их палками — он не уточнил — какими, — будь проклята эта буржуазная жизнь! У меня все равно зависают несколько часов между рейсами и я заскочу к тебе.

Он позвонил из аэропорта: еду.

Странное чувство овладело мной — я и хотела его увидеть, и боялась. Вдруг снова я попаду, как в паутину, в капкан чужой памяти?

Дитя благополучно посапывало в своей постели, я зашла в кухню, чтобы включить чайник и выпить чаю. Надо ведь чем-то Дубровина угостить. Купить торт?

Я сбегала в магазин. Пока я отстояла небольшую очередь в кондитерском отделе, пока оплатила покупку в кассе, Дубровин уже приехал: терпеливо ждал перед моей запертой дверью, поставив между ногами новый черный чемоданчик.

— Ты где это бродишь?

Открыв дверь, я срочно заварила чай, и, пока мы ели торт, успела рассказать Дубровину о театре и о Иванченко., который был в театре главными художником Из моего рассказа вырисовывался образ человека одаренного, милого и немного забавного. Мы с Дубровиным посмеялись — и тени минувшего, как поется в одном из красивых романсов, перестали меня пугать.

— Когда я приношу очередной эскиз декораций, он так радуется и так удивляется…

— Ты, видимо, очень стараешься произвести на него впечатление?

— Я просто делаю свою работу.

— Но согласись, тебе нравится, когда он так реагирует? — Улыбнулся Дубровин. — Ну, честно, нравится?

— В общем, да, — призналась я, — мне даже хочется, чтобы так было всегда!

— Что было всегда?

— Ну… — Я смутилась. — Сама не знаю. — Ну, может быть, чтобы кто-то, пусть не он, а кто-то другой, всегда так радовался, ну да, удивлялся и радовался!

— Давай это буду я! — С готовностью пошутил он.

— Ты не умеешь, — сказала я грустно. — Основная твоя беда — ты не умеешь радоваться.

С его губ сползла улыбка.

— Мы с Анной были одинаковы, и у нее веселье плохо получалось, сказал он.

— Мне она казалось жизнерадостной, сильной…

— Только маска… — Он вздохнул. — А вот ты другая. Совсем другая.

— А ты всегда общался не со мной, а с ней…

— Ну ладно, давай о делах, — он открыл свой черный «кейс», из которого тут же посыпались какие-то мятые бумаги. — А вот, нашел!

— Кстати, — он поднял голову и хмуро посмотрел на меня, — старика-то соседа, помнишь он полгода назад совсем спятил — натравил на меня каких-то двух родственников подростков-наркоманов и они угрожали мне и пытались вымогать деньги.

— Почему ты решил, что это Василий Поликарпович? — Пораженно спросила я.

— Один парень представился его внуком и требовал вернуть старику какой-то мифический долг — якобы твоя сестра заняла у него… сколько ты думаешь?

— Сколько?

— Сто тысяч! Комедия!

— И что дальше? Ты испугался?

— Я? Ну. В общем, неприятно было сильно. Сама понимаешь. И я взял да и позвонил Василию Поликарповичу, нашел его телефон через компьютерную. адресную книгу, ну и все ему высказал, милицией не пригрозил — зачем? Мне только могло быть хуже, а по-другому пугнул, говорю, у меня есть «крыша», ну то есть ребята, которые с вашими, говорю, подростками как следуют поговорят. А вам, сказал, Василий Поликарпович, должно быть стыдно, что вы такими делами занимаетесь. Вот ему, должно быть, и стало стыдно, — Дубровин грустно усмехнулся.

— То есть?

— Да так нелепо получилось

— Говори же! Что получилось нелепо!?

— Ну в общем сыграл в ящик старик. В тот же вечер. Я решил к нему на следующий день зайти — осадок от разговора остался неприятный, думаю, приду, подкину немного деньжат, поговорю дружелюбно. Прихожу, дверь открыта, меня встречает пьяный, оборванный Иван и кричит, что он был вчера вечером у старика, тот, оказывается, при нем со мной разговаривал, обвиняет меня, что я виноват, Василий Поликарпович так после разговора со мной расстроился, послал за водкой, выпил и тут же отдал Богу душу.

— Жаль старика.

— И мне жаль. Виноватым я, конечно, себя не чувствую. Но похоронить помог. Даже священника пригласил, чтобы Василия Поликарповича отпели как полагается: он был крещеный.

— А парни?

— Я встретил их на похоронах, сунул одному из них в рублях пятьсот баксов — и они остались довольны.

— Так ты и на похоронах был?

— Пришлось. Все получилось неплохо… И, кстати, там же и выяснилось, старуха одна, черная, как ворона, сказала, что у Василия Поликарповича были какие-то родовитые предки… Я не стал вдаваться в подробности: а тебе это надо, спросил себя, и ответил: не надо. Вырвался от черной старухи и был таков. Каждому — свое.

— Дубровин привез мне деньги, полученные за квартиру, а когда я предложила ему часть, отмахнулся: «Я все-таки не такой болван как вы с сестрой обо мне думали, я продал твою квартиру дороже, чем ты просила. Ты уж совсем снизила цену. Так что свой барыш я уже получил. Тем более с кое-каким риском все-таки продажа была связана. Помнишь, то агентство, в которое ты обратилась сначала?

— Конечно.

— Оказалась просто шайка: находили стариков, заставляли писать дарственные, а за некоторых и сами строчили, а потом старички-маразматики тихо исчезали, а их квартиры продавали по доверенности… Совсем случайно эти деятели попались: родственник, заинтересованный в квартире, решил навестить свою старую то ли тетку, то ли двоюродную бабку… Позвонил ей с выказала, а женский голосок его и спрашивает: «Вы хотите купить квартиру?» Он сориентировался и сказал: «Хочу купить, да». Смелый попался паренек. И удачливый — остался жив. Но, благодаря ему, все и обнаружилось! — Дубровин помолчал. Молчала и я. Рассказ его не поразил меня: такие ужасные дела случались и в других городах — возвращение частной собственности многим помутило разум…