Дорога в рай - Роальд Даль

— Если для вас это слишком дорого, — прибавила она, — я, пожалуй, могла бы и убавить самую малость. Яйцо желаете на завтрак? Яйца нынче дорогие. Без яйца будет на шесть пенсов меньше.

— Пять шиллингов шесть пенсов меня устроит, — ответил Билли. — Мне бы очень хотелось остановиться здесь.

— Я так и знала. Да заходите же.

Она казалась ужасно любезной. Точно мать лучшего школьного товарища, приглашающая погостить в своем доме в рождественские каникулы. Билли снял шляпу и переступил через порог.

— Повесьте ее вон там, — сказала хозяйка, — и давайте мне ваше пальто.

Других шляп или пальто в холле не было. И зонтиков не было, и тростей ничего не было.

Он последовал за ней наверх по лестнице.

— В нашем распоряжении весь дом, — проговорила она, улыбаясь ему через плечо. — Видите ли, не часто я имею удовольствие принимать гостя в моем гнездышке.

Чокнутая, видно, отметил про себя Билли. Но какое это имеет значение, если она просит за ночлег всего пять шиллингов шесть пенсов?

— А я уж думал, у вас отбоя нет от постояльцев, — вежливо сказал он.

— О да, мой дорогой, разумеется, но вся беда в том, что я разборчива и требовательна — если вы понимаете, что я имею в виду.

— Да-да.

— У меня все готово. В этом доме днем и ночью всегда все готово на тот случай, если объявится подходящий молодой человек. А ведь это такое удовольствие, мой дорогой, такое громадное удовольствие, когда открываешь дверь и видишь, что перед тобой тот, кто как раз и нужен.

Хозяйка остановилась посреди лестницы, держась рукой за перила, и, повернув голову, посмотрела на него сверху вниз, улыбнувшись бледными губами.

— Вот вроде вас, — прибавила она.

Ее голубые глаза медленно скользнули по всей фигуре Билли.

— Этот этаж мой, — сказала она на площадке второго этажа.

Они поднялись еще выше.

— А этот весь ваш… Вот ваша комната. Я так надеюсь, что она вам понравится.

Хозяйка провела Билли в уютную спальню и включила свет.

— Солнце по утрам светит прямо в окно, мистер Перкинс. Вас ведь Перкинсом зовут?

— Нет, — ответил он. — Моя фамилия Уивер.

— Мистер Уивер. Как мило. Под простыню я положила грелку, чтобы было теплее, мистер Уивер. Так приятно, когда в чужой постели с чистыми простынями есть горячая грелка, вы согласны? И можете в любую минуту включить обогреватель, если только почувствуете, что вам холодно.

— Благодарю вас, — сказал Билли. — Большое вам спасибо.

Он обратил внимание на то, что покрывало снято с кровати, а уголок одеяла откинут — все готово для того, чтобы забраться в постель.

— Я так рада, что вы появились, — сказала хозяйка, глядя ему в лицо. Я уже начала было волноваться.

— Все в порядке, — весело ответил Билли. — Насчет меня можете не беспокоиться.

Он поставил свой чемодан на стул и стал открывать его.

— А как же ужин, мой дорогой? Вы поели, прежде чем прийти сюда?

— Я ничуть не голоден, спасибо, — сказал Билли. — Думаю, мне нужно побыстрее лечь спать, потому что завтра я должен встать довольно рано, чтобы объявиться в конторе.

— Что же, очень хорошо. Не буду мешать вам распаковываться. Однако, прежде чем лечь в постель, не могли бы вы заглянуть в гостиную на первом этаже и расписаться в книге? Таков местный закон, а мы ведь не станем нарушать законы на этой стадии наших отношений, не правда ли?

Она махнула ему ручкой и быстро удалилась из комнаты, закрыв за собой дверь.

То, что хозяйка пансиона, похоже, была с приветом, ничуть не тревожило Билли. Совершенно очевидно — это добрая и благородная душа. Он подумал, что она, наверное, потеряла сына в войну и так и не смогла пережить горе.

Через несколько минут, распаковав чемодан и вымыв руки, он спустился на первый этаж. Хозяйки в гостиной не было, в камине горел огонь, около него спала маленькая такса. В комнате было удивительно тепло и уютно. Ну и повезло же мне, подумал Билли, потирая руки. Просто удача.

Книга для записи гостей лежала в раскрытом виде на рояле, и он достал ручку и записал в нее свое имя и адрес. На этой же странице поместились еще две записи, и Билли машинально их прочел. Одним гостем был некий Кристофер Малхоллэнд из Кардиффа, другой — Грегори У. Темпл из Бристоля.

Забавно, подумал Билли. Кристофер Малхоллэнд — знакомое имя.

Где он раньше его слышал? Может, он с этим парнем вместе в школе учился? Нет… Может, это кто-то из бесчисленных поклонников его сестры или знакомый отца? Нет, нет, все не то… Он снова заглянул в книгу.

Кристофер Малхоллэнд. 231, Катэдрал-роуд, Кардифф.

Грегори У. Темпл. 27, Сикамор-драйв. Бристоль.

И второе имя показалось ему почти таким же знакомым, как и первое.

— Грегори Темпл, — громко произнес Билли, напрягая память. — Кристофер Малхоллэнд…

— Такие милые мальчики, — прозвучал голос у него за спиной, и, обернувшись, он увидел хозяйку, вплывающую в комнату с большим серебряным чайным подносом в руках. Она держала его далеко перед собой и довольно высоко, будто поводья, с помощью которых она управляла резвой лошадью.

— Почему-то эти имена показались мне знакомыми, — сказал Билли.

— В самом деле? Как интересно.

— Я почти уверен, что где-то раньше слышал их. Странно, правда? Может, видел в газете? Они случайно ничем не знамениты? То есть, я хочу сказать, может, это известные игроки в крикет, или футболисты, или еще кто-то в таком роде?

— Знамениты? — сказала хозяйка, ставя чайный поднос на низкий столик возле дивана. — О нет, не думаю, что они знамениты. Но они были необычайно красивы, притом оба, можете мне поверить. Они были высокие, молодые и красивые, мой дорогой, в точности как вы.

Билли снова заглянул в книгу.

— Послушайте, — сказал он, обратив внимание на числа. — Да ведь эта запись сделана больше двух лет назад.

— Неужели?

— Ну да, правда. А Кристофер Малхоллэнд записался еще за год раньше, то есть больше трех лет назад.

— Боже праведный, — сказала хозяйка, покачав головой и изящно вздохнув. — Никогда бы не подумала. Как летит время, не так ли, мистер Уилкинс?

— Меня зовут Уивер, — сказал Билли. — У-и-в-е-р.

— Ах, ну конечно же! — воскликнула она, усаживаясь на диван. — Как это глупо с моей стороны. Прошу простить меня. В одно ухо влетает, из другого вылетает, вот я какая, мистер Уивер.

— Знаете что? — сказал Билли. — Знаете, что во всем этом особенно удивительно?

— Нет, дорогой, не знаю.

— Видите ли, оба эти имени — Малхоллэнд и Темпл, — я кажется, не только помню каждое в отдельности, так сказать, но почему-то, каким-то странным образом они, по-моему, как-то связаны между собой. Будто они знамениты в чем-то одном, вы меня понимаете — как… ну… как Демпси и Танни,[60]например, или Черчилль и Рузвельт.