Форсайты - Зулейка Доусон

После тревожной ночи на старом диване в квартирке на Корк-стрит Энн все утро помогала тетке, как и обещала, скрывая волнение, в котором не могла признаться, и стараясь придумать, как ускользнуть.

К половине двенадцатого Джун загорелась желанием посмотреть, что происходит на улицах, и предложила немного пройтись: дождик как будто кончается. Энн замялась – ей предоставлялся шанс, но она еще ничего не успела придумать. Однако сослалась на головную боль и сказала, что, может быть, пойдет попозже, когда совсем прояснится. Уловка чуть было не оказалась роковой: Джун, почуяв возможность взять кого-то под крылышко, предложила остаться с ней, а потом пойти вместе. Головную боль пришлось определить как самую легкую, а затем дать полунамеками понять, что это всего лишь предлог, чтобы немножко побыть одной. Наконец Джун поддалась на уговоры и ушла. Энн из окна наблюдала, как она повернула в сторону парка на запад, и выждала целую минуту, прежде чем натянула плащ и поспешила на юг к Пиккадилли.

Толпы! Казалось невероятным, что улицы не лопаются по швам и не проваливаются! Подхваченная толпой Энн неожиданно для себя свернула на Виго-стрит и совсем растерялась, когда затем оказалась на широкой дуге Риджент-стрит. И вспомнила, как еще до войны ее привезли сюда на Рождество посмотреть иллюминацию. Она сориентировалась, направилась к Эросу… и не обнаружила его!

Встав на цыпочки и вытянув шею, она увидела шагах в пятидесяти от себя что-то вроде огромного бугра, состоявшего из десятков и десятков людей. Как она разглядит среди них всех Кита? У нее упало сердце – и его падение, должно быть, отразилось на ее лице, потому что ее тут же окружила компания молоденьких солдат, шедших навстречу.

– Потерялась, красуля? – спросил один.

– Сразу видно, что потерялась, – добавил другой.

Она покачала головой, но отделаться от них оказалось не так-то просто. Когда она попыталась пойти дальше, они встали перед ней, улыбаясь, ухмыляясь, зараженные духом разыгрывавшегося вокруг всеобщего братания. Но Энн не хотела участвовать в этом – она хотела одного: найти Кита. Она увидела часы, висевшие перед входом в магазин. Уже первый час! Что, если Кит решил, что она раздумала приходить! Что, если он не стал ждать!..

– Посторонитесь, пожалуйста, – сказала она настойчиво. – Мне не видно…

– Не видно, красуля? Так не пойдет!

– Что же ты сразу не сказала?

И не успела она даже понять, что происходит (а уж тем более воспротивиться), как они подняли ее к себе на плечи. Энн попыталась спрыгнуть, но солдатики держали ее крепко и – что самое страшное – понесли ее назад!

– Не надо… ну, пожалуйста!

– Эй, вы там, олухи! – раздался властный голос где-то над ней. – Отпустите ее, это моя девушка!

Солдаты, инстинктивно почувствовав, что команда в этом веселом море относится именно к ним, разом повернулись к ближайшему фонарю. Энн откинула голову и увидела на столбе Кита, взявшегося неведомо откуда.

– Кит!..

– Ребята, несите ее сюда, да пошевеливайтесь!

После почти шести лет службы привычка беспрекословно выполнять приказы оказала действие и в этот бесшабашный день. Солдаты просто передали Энн Киту, назвали его «командир авиационного крыла» и со смехом пошли своей дорогой.

Энн понятия не имела, как вопреки законам тяготения сумела не упасть, а примоститься на колене Кита, который так ее обнял, что она почти перестала дышать, но это ее не заботило. Это был почти полет – висеть над толпой, не ощущая собственного веса. Кит притянул ее еще ближе к себе и крикнул ей в ухо, перекрывая шум:

– …К Эросу мы так и не пробились. Ты очень огорчена?

– Нет!

– …И у меня уйдет парочка месяцев на демобилизацию – прежде чем мы сможем пожениться. Ты не против ждать так долго?

– Нет!

– …Тебе хорошо?

– Да!

– …Еще любишь меня?

– Да! – И она поцеловала его между небом и землей.