Стекло и дерево - Сергей Буянов

– Да у меня! А что, такого не может быть?

– Не может, потому что не может быть никогда!

– Лозунг материалистов.

– А ты против материалистов?

– Да я, вообще, никого не против, – устало отмахнулся Рим. Он чувствовал себя чрезвычайно измождённым, словно вся усталость, медленно скопившаяся за годы напряжённого труда, внезапно свалилась на него, придавила и распластала по земле.

– Да не будь ты таким кислым! Что произошло? А? Мир перевернулся?

– Лучше и не скажешь.

– Кто посмел насолить нам? – Пётр свирепо завращал глазами.

– Пётр, тебе приходилось испытывать крушение планов?

– Да. По нескольку раз на дню!

– Не рядовых планов, а таких, когда ты уже настроился, договорился с людьми, а потом – раз! Внезапно приходится подводить людей.

– Известное дело. Рядовой бизнес, а как без этого?

– А если один из этих людей – твоя мать?

– Ты чего? За кого ты меня принимаешь? Я тебе что, акула какая буржуазная? Да как можно подводить собственную мать? В лепёшку расшибусь, а не подведу!

– А я подвёл.

– Не понял? Ты-то как мог? Ты даже теоретически не мог!

– Теоретически нет, а на практике так получается. Прав оказался батя.

– В чём? Давай по порядку, только не темни, не ходи вокруг да около!

Рим вкратце рассказал о случившемся.

– Слушай! А эта Ежиха, она что, сексуально озабоченная?

– Да ты что?! – улыбнулся Рим, – Она просто вредина.

– Падаль, одним словом.

– Да. Только это дела не меняет.

– А ты? Тоже идиот хороший!

– А я-то почему?

– Да потому! С бабой разобраться не смог!

– Да с нею никто разобраться не сможет.

– Слушай! Да ты со странностью! Зачем, тогда собрался на ней жениться?

– Ах, вот ты о какой бабе! – понял Рим. Ему не приходило такое определение к Эвелине, даже в самых озлобленных мыслях.

– Ясно о какой, о твоей! Ты что ей сказал?

– Ничего не успел.

– И неделю болтаешься! Да ты должен был в ту же ночь всё разъяснить ей в самой популярной форме!

– Она ушла.

– Вот ты придурок! И матери уже сказал, что всё отменяется?

– Нет. Я не знаю как сказать такое, просто не сообщаю точную дату.

– Правильно, хоть что-то ты сумел сделать правильно. Так, – Пётр посмотрел на часы, – ты закончил службу?

– Как?

– Ты ещё должен часы государству?

– Нет.

– Вот и хорошо, – Пётр вынул из кармана ключи от машины, крутанул связку на пальце, – поехали?

– Куда?

– Я, как раз, не знаю куда! Покажешь.

– К Эвелине? Не поеду!

– Поедешь.

– Там бабушка! Можно всё испортить.

– Да что можно испортить-то? Хуже уже некуда!

– Именно поэтому я не поеду.

– Именно поэтому и поедешь. Точнее, поедем! Когда зайдём в квартиру – рта не раскрывай!

– А смысл?

– Посмотрим. Надо решить определённо: Да или нет? Пусть всё испортится окончательно! По крайней мере, ты будешь знать, что сделал всё, что в твоих силах! Разве не этому нас в медицинском учили? В самом худшем раскладе скажешь матушке прямо: Так и так, не получилось. Не судьба!

– Правильно, поехали!

Пётр остановился у супермаркета, вернулся через несколько минут с полными пакетами.

– Что там?

– Продукты.

– Зачем?

– Мне ты поручил договориться с бабкой?

– Это ты сам себе поручил.

– А вот это, – Пётр назидательно поднял указательный палец кверху, – и есть обязанности технического директора фирмы – додумывать приказы начальника!

– Скажешь же, начальника!

– Вот, ты уже и расшевелился, повыше нос! Всё будет о, кей!

– А они скажут: Мы что, нищие?

– Это ты так сказал! Может, твоя Эвелина сказала бы, но не бабка, пережившая войну!

– Логика у тебя странная.

– Хоть такая есть! Этот дом?

– Он.

– Пошли!

– Пошли, – согласился Рим. В одном прав Пётр, пусть разрыв будет полным, всё встанет на свои места!

Пётр стремительно и настойчиво нажал на кнопку звонка.

– Кто там? – проскрипел неприветливый старческий голос.

– Из Собеса! – сказал Пётр и вполголоса добавил, обращаясь к Риму. – А бабка-то, не божий одуванчик.

Любимов согласно кивнул. Дверь раскрылась.

– Здравствуйте, бабушка!

– По какому делу?

– Можно войти? – Петр заслонил собой друга, протянув вперёд руки с набитыми битком пакетами.

Бабушка решила пропустить посетителя. Вор и разбойник не станет входить в дом с сумками. Олимпиада Самсоновна посмотрела на молодого человека, оценила с ног до головы. Обеспеченный. Возможно, воспитанный. Вероятно, из благородной семьи. Но почему, Собес? Она задала вопрос вслух.

– Олимпиада Самсоновна, дорогая! Извините за маленькую вольность! Мы, вообще-то, к вам свататься пришли!

– Ко мне? – бабушка попыталась разглядеть второго посетителя.

– Именно к вам! Ведь вы – бабушка Эвелины?

– Верно, но почему так неожиданно? Без звонка? Почему я ничего не знаю?

– Ах, бабушка, бабушка! Какая нынче молодёжь пошла! – посочувствовал Пётр. – Эвелина дома?

– Дома. Она нездорова.

– А вот мы сейчас её вылечим! Знаю, знаю, в чём причина!

Странно как-то, но молодой человек с каждым словом всё больше завоёвывал доверие бабушки. А Пётр продолжал вежливо сюсюкать.

– Что же ты, бабушка, гостей держишь у порога? – появилась в коридоре Эвелина.

– Ах ты, золотце моё, тебе легче?

– Проходите, – сухо пригласила Эвелина. Она почувствовала присутствие Рима, стоящего в тёмном уголке у самой двери.

Любимов был готов в любой момент уйти, так ничего и не выяснив для себя. Ему стало противно общение технического директора с незнакомой бабкой. Вероятно, такова его работа! Да, не позавидуешь.

Бабушка пригласила Петра на кухню. Он прошёл, поставил пакеты на табуретку. Он начал вынимать поочередно: шампанское, коробку конфет – для официальной части, для души – появились баночки с красной, с чёрной икрой, фирменные батончики золотисто жёлтого цвета из самой высококачественной муки, карбонат, что-то ещё – какие-то неизвестные баночки и упаковочки. Опешившие от натиска бизнесмена Липутины заворожено смотрели на его руки, извлекающие предметы из пакетов. Им вспомнился фокусник с волшебной шляпой. Пётр по-прежнему что-то говорил и говорил, не позволяя даже подумать. Наконец стол сервирован. Не завален кучей продуктов, а именно сервирован.