Комната бабочек - Люсинда Райли

– Поузи? Это я, Эми. Где вы? – крикнула она, заходя в малую столовую, оказавшуюся тоже пустой.

Обыскав комнаты нижнего этажа и даже туалет, Эми, продолжая звать Поузи, поднялась наверх. Дверь в спальню хозяйки была закрыта, и, когда Эми постучала в нее, воображение уже подкидывало ей страшные картины того, что она может обнаружить внутри. Не дождавшись отклика, она набралась храбрости и открыла дверь, едва не вскрикнув от облегчения при виде пустой и аккуратно заправленной кровати. Она пробежалась по всем остальным комнатам, помедлив немного в спальне, где еще недавно жил Себастиан, и вспомнив, как нежно он любил ее…

– Прекрати! – прошипела себе Эми и направилась дальше, решив проверить и чердачный этаж. Там тоже никого не оказалось, и стало ясно, что Поузи нет в доме. Однако ее машина стояла…

Сбежав обратно по казавшимся бесконечными лестничным пролетам, Эми бросилась по коридору к кухне, в голове ее роились страшные образы Поузи, потерявшей сознание где-то в саду или лежавшей, страдая от боли, или даже хуже…

– Привет, Эми, – произнес знакомый голос, когда она вошла в кухню. Свет уже горел, и Поузи в своей уличной куртке стояла около плиты, грея над ней руки и дожидаясь, пока закипит чайник.

– О боже мой! Слава богу, Поузи! – задыхаясь, воскликнула Эми и тяжело опустилась на стул. – Я уж подумала, что вы там… подумала, что вы…

– Умерла? – Поузи глянула на Эми и улыбнулась, хотя улыбка не затронула ее глаз.

– Да, честно говоря. Где вы пропадали? Не подходили к телефону и на работе не появлялись уже…

– Я была здесь, дома. Хочешь чаю?

– С удовольствием, спасибо.

Эми пристально посмотрела на Поузи. Физически она выглядела как раньше, но что-то в ней явно изменилось. Как будто иссякла вся ее жизнерадостность, та радость бытия, что включала не только ее собственную жажду жизни, но и дарила доброту и заботу всем окружающим.

– Пей на здоровье. – Поузи поставила перед Эми кружку. – К сожалению, у меня печенье только из магазина. Последние дни я ничего не пекла.

– Все прекрасно, правда.

Поузи налила себе чай, но явно не собиралась садиться за стол, как обычно.

– Вы болели? – рискнула спросить Эми.

– Нет, я чувствую себя прекрасно, – ответила Поузи.

Эми вдруг осознала, что ей еще никогда не приходилось самой «вести» разговор со свекровью, и это удавалось ей с трудом. Ведь обычно Поузи живо интересовалась всеми новостями их жизни.

– Чем вы занимались все эти дни?

– В основном работала в саду.

– Понятно.

Между ними повисло молчание, и Эми не представляла, чем заполнить его.

– Поузи, вы так огорчились из-за того, что случилось с Сэмом? – наконец спросила она. – Мне ужасно жаль, конечно, но я уверена, что найдется другой покупатель, и вы…

– Дело не в Сэме, Эми. На сей раз дело во мне самой.

– Гм-м, понятно. Могу ли я чем-то помочь?

– Нет, милая, но спасибо, что предложила. Мне просто необходимо кое-что обдумать, только и всего.

– О состоянии вашего дома?

– Наверное, отчасти и о нем.

Потягивая чай, Эми вдруг осознала, что ей не удастся получить от Поузи никаких дополнительный пояснений.

– Тэмми пыталась связаться с вами, она собиралась приехать и забрать старые платья вашей матери.

– Вообще-то я уже сложила их в коробки и отнесла на конюшню. Передай ей, что она может забрать их в любое время.

Эми заметила, что Поузи вдруг пробрала странная дрожь.

– Хорошо, передам. Мне очень нравится Тэмми, правда, и очень жаль, что… в общем, не важно. – Не в силах больше длить это тягостное общение, Эми встала. – Мне пора домой, но если я смогу вам хоть чем-то помочь, то, пожалуйста, Поузи, только скажите.

– Спасибо тебе, милочка. Передавай привет Сэму и детям.

– Передам.

Поставив кружку в раковину, Эми направилась к задней двери. Она обернулась и посмотрела на Поузи.

– Мы все очень любим вас. До свидания, Поузи.

– До свидания.

По дороге домой Эми напряженно размышляла о будущем. До сих пор она толком не осознавала, какую огромную поддержку оказывала ей Поузи все эти годы своим бесконечно позитивным мироощущением и практичными, но деликатными советами. Эми заехала в супермаркет за макаронами и картошкой, надеясь, что эти запасы помогут им продержаться до ее очередной зарплаты в следующую среду. Прикинув, сколько у нее осталось денег, Эми добавила в корзину еще упаковку пива и пошла к кассе расплачиваться.

Стоя в очереди, Эми вспоминала, как странно выглядела сегодня Поузи.

И внезапно осознала, что она выглядела какой-то унылой и сломленной.

* * *

Поузи стояла у окна в малой столовой, глядя, как исчезают на подъездной аллее Адмирал-хауса огни машины Эми. Понимая, что вела себя крайне необычно, Поузи испытывала чувство вины, но сейчас она была просто не в силах вести себя иначе. На самом деле она даже сомневалась, существовала ли еще та «привычная» всем Поузи, или то была просто маска, которую она создала и носила, как любимый кардиган, плотно запахнувшись, чтобы спрятать испуганную и смущенную душу, жившую в ее теле.

Что ж, за последние десять дней ей удалось полностью избавиться от этого удобного кардигана, за долгие годы изъеденного молью. После того как Фредди рассказал ей все и вручил папку, она кое-как доехала до дома, с трудом вошла в холл, поднялась в спальню и улеглась в кровать. И пролежала там почти три дня, поднимаясь, только чтобы воспользоваться ванной и выпить воды из своего стаканчика для чистки зубов. Иногда до нее доносились телефонные звонки, но Поузи не отвечала на них.

Она лежала, глядя в потолок, хотя вовсе не видела его, мысленно проводя бесконечные изыскания и пытаясь осознать сказанное Фредди. Понимая непосильность этой задачи, она погружалась в долгий сон… возможно, подумала она, таким образом тело защищало ее, блокируя страшное и мучительное потрясение. Вновь и вновь она оплакивала отца, которого никогда не знала, и мать, которую узнала слишком хорошо.

«Преступление на почве ревности в состоянии аффекта… жестокое убийство…»

Поузи осознала, что и то и другое верно.

Больше всего ранил обман о смерти отца, в который она верила более шестидесяти лет. У нее не возникло даже малейших сомнений в том, что Фредди сказал правду. Когда она наконец осмелилась открыть папку, то увидела броские заголовки, напечатанные во всех газетах.