Американская история - Анатолий Тосс

обрушенное на неподвижный остров

с одиноко брошенным там маяком,

в результате, оставляя его не только разрушенным,

но и вообще как бы ни при чем

ни к проходящим кораблям, ни к мигающему свету...

А потом,

как бы празднуя свою удавшуюся победу,

устремляется дальше,

даже не пытаясь скрыть своего простого коварства...

Так и я сам,

так и расстояние между нами разрушает пространство.

Как удержать,

когда если протянешь руку,

то упираешься в воздух?

И рука, почувствовав бессилие и скуку

бесформенной пустоты,

которая давно перешла с тобой на фамильярное «ты»

и пытается стать еше ближе,

не хочет менять на нее уходящую чуткость пальцев.

Чуткость, существующую теперь только

для примитивного дела.

Чуткость, давно разучившуюся трогать

нежность твоего тела.

И в этом предчувствуя схожесть своей судьбы

с судьбой давно вымерших неондертальцев.

Как удержать, когда взгляд выхватывает

только конкретные очертания конкретных предметов

и не может растечься по твоему

тоже плывущему взгляду,

выделяя только слова:

«нет, нет, так очень сильно, пожалуйста, не надо».

И отсутствие реальных границ

позволяло ему вобрать в себя фантастическое

смешение тел

и никогда не виданных лиц,

и еще приоткрытый в удивленной страстности рот...

Но сейчас, когда все стало наоборот,

и взгляд различает только переднюю ножку стола

или плохо окрашенный подоконник,

он чувствует себя,

как чувствует покойник,

вернее, как чувствует его чуть приподнявшаяся

кверху душа,

что больше, к сожалению, ей никогда

не придется войти в это тело...

Так и я, так и мой взгляд, пусть и несмело

Уже не может соединить тебя со словом «судьба».

Можно ли удержать,

когда бесконечность разлук

не рождает больше ночного желания.

И любой, смешавшийся с ночью звук

легко выводит сознание

из ненужности снов.

Когда слово «вновь»

наслаивается на еще одно «вновь»

и так без конца,

и губы забывают черты твоего лица

и боятся уже никогда не вспомнить. Когда

одиночество настолько становится частью тебя,

что даже окутывает уютом и паутиной тепла...

Только тогда память пытается воскресить и вернуть

неизбежность не только разлук, но и встреч,

и мозг снова начинает нашептывать

сначала слово «путь»,

а потом «сберечь».