Высота смертников - Сергей Михеенков

В бинокль Воронцов хорошо видел маневр немцев, начинавших атаку. Три танка шли колонной, один за другим, соблюдая одинаковые интервалы. За ними — по взводу пехоты. Дальнейшее можно было предположить заранее: как только минуют лесную дорогу, сразу за болотиной начнут развертываться в цепь. Вот когда их бить! Пока идут колонной! Да где же там артиллеристы?

И в это мгновение несколько фосфоресцирующих трасс низко прошли над головами взвода и исчезли за грядой старых ракит. Одна из них ударила в головной танк, и тот развернулся и пополз к лесу, разматывая по снегу гусеницу.

— Боковой броня! Боковой броня! Беглый огонь! — Это, почувствовав неожиданную добычу, кричал Карим своим бронебойщикам.

Через минуту танк уже горел. Из моторной части начало вытягивать клочковатый черный дым. Открылся верхний люк. Воронцов мгновенно сдернул с прицела чехольчик, вскинул винтовку. Над башней маячила сгорбленная фигура в черном комбинезоне. Он взял ее в прицел, выстрелил. Танкист скатился вниз. К танку кинулись пехотинцы. Двое запрыгнули на броню. Видимо, пытались помочь танкистам. Но из люка больше никто не появлялся. Воронцов взял на мушку одного из пехотинцев и плавно надавил на спуск. Каска, выкрашенная в белое, так и слетела с его головы. Остальные тут же сыпанули вниз. Бывалые солдаты, они поняли, что стреляет снайпер и что снайпер охотится за одиночными целями. Поэтому, сбившись в кучу, они тут же хлынули за танк.

Но железные коробки оказались плохой защитой. Потому что очередные три трассы, хорошо заметные в ранних сумерках, ударили стальными 76-миллиметровыми болванками, срывая с брони T-IV^[36] надстройки и срубая куски брони. Один из бронебойных снарядов, миновав танк, скользнул над покореженным крылом гусеницы и исчез в колонне пехотинцев.

Немецкие танкисты поняли, в какой ситуации внезапно оказались. Пехота расступилась, и танки на большой скорости помчались вперед, стараясь выйти из зоны огня ПТО.

И в это время загрохотало на флангах и в тылу. Позиции артиллеристов накрыло черным дымом. В стороне НП командира роты тоже началась стрельба. Рота пополнялась до самого последнего дня. Когда все четыре взвода были укомплектованы под завязку, со сверхштатными отделениями ПТР и пулеметными расчетами «максим», с группами санитаров из расчета один санитар на каждое отделение, ротный начал формировать резерв. Его он держал при себе. Часть использовал в качестве боевого охранения при артбатарее и минометчиках. Судя по всему, в бой вступили боевые охранения. А это означало, что и артиллеристам, и минометчикам теперь не до танков. Там шел ближний бой. И ротного надо было выручать.

— Прорвались!

— С тыла прорвались!

— Окружают! — донеслось с левого фланга.

Окруженцы заволновались первыми. Они-то хорошо знали, чем грозил выход противника в тыл.

Власовцы Воронцова молчали. Бледные лица смотрели то на него, то в сторону гряды ракит, за которыми уже рассыпались в цепь немецкие пехотинцы.

— Кому чего, а цыгану — сало… — проворчал пожилой боец. Он торопливо свертывал большую самокрутку, такую бойцы назвали «семейной» — из последнего табака, на все отделение. Пальцы у бойцы дрожали.

— Чинко! — приказал Воронцов помкомвзвода. — Бери пять человек с пулеметом и — на НП командира роты. Если они там справляются, бегом назад.

Шесть человек с ручным пулеметом тут же ушли в тыл, где все гремело и откуда тащило понизу черный дым. В траншее тут же заняли опустевшие ячейки. Каски теперь торчали реже. Бронебойки продолжали огонь. Резкие и частые сухие их удары пытались остановить гул танковых моторов. Танки и пехота уже развернулись в правильный фронт и густой глубокой цепью двигались на штрафников. Команды открыть огонь не поступало. Наконец в небо взлетели одна за другой две красные ракеты. Должны были взлететь три. Сигнал к началу огня — три красные ракеты. Но, видимо, на НП что-то произошло такое, что помешало сигнальщикам сделать все так, как надо.

— Взво-од, слушай мою команду! — Воронцов посмотрел вправо и влево. Его бойцы уже стояли, привалившись к стенке траншеи и положив винтовки на снежные брустверы и закоченевшие трупы немцев, замерли, нащупывая и поглаживая закоченевшими пальцами спусковые скобы. — По атакующей цепи! Два! В пояс! Первым — залп, затем часто… — Воронцов сделал паузу, прислушиваясь к тому, что происходило на флангах, во втором и четвертом взводах, и рявкнул что было сил: — Огонь!