Сентябрь - Розамунда Пилчер

После Вогана началась телевикторина. Четыре участника должны были угадывать цену разных антикварных вещиц, которые выставлялись им на обозрение. Вайолет, увлекшись, тоже принялась прикидывать, что сколько может стоить, и убедилась, что явно разбирается в этом лучше, чем люди на телеэкране. Она даже вошла во вкус. Но в это время зазвонил телефон.

Вот досада. Почему этот противный телефонный аппарат всегда начинает верещать в самый неподходящий момент? Ви поставила на столик стакан, тяжело поднялась из кресла, приглушила телевизор и сняла трубку.

— Алло.

— Миссис Эрд?

— Да.

— Говорит доктор Мартин. Из Релкиркской Королевской клиники.

— А, да-да.

— Миссис Эрд, у нас тут небольшая неприятность. Исчезла мисс Карстерс.

— Исчезла?

Фокус что ли такой: вроде бы взрыв, дым столбом, глядь, а Лотти нет.

— То есть как это — исчезла?

— Ушла куда-то. Гуляла в саду с другой пациенткой. И не вернулась.

— Ужас какой-то.

— Мы полагаем, что она просто вышла через ворота. Мы уже, конечно, заявили в полицию, я уверен, что далеко уйти она не могла. Может быть, она еще сама вернется. Она ни на что не жаловалась, вела себя смирно, и лечение уже начало давать результат. Так что ей совершенно незачем скрываться. Но все-таки я считал своим долгом поставить вас в известность.

Голос такой растерянный, перепуганный.

— Все-таки надо было вам смотреть за ней получше.

— Миссис Эрд, наша лечебница переполнена, а обслуживающего персонала не хватает. Мы делаем, что можем в этих условиях, но ходячие больные, которые, по нашему мнению, способны обслуживать себя сами, пользуются у нас определенной свободой.

— Ну, и что же теперь делать?

— Делать ничего не надо. Как я сказал, я просто считал необходимым поставить вас в известность о случившемся.

— Вы связались с мисс Финдхорн, ее ближайшей родственницей?

— Нет еще. Я считал, что сначала надо позвонить вам.

— В таком случае я сама сообщу мисс Финдхорн.

— Буду вам очень признателен.

— Доктор Мартин… — Вайолет замялась. — Как вы полагаете, Лотти Карстерс не сделает попытки вернуться в Страткрой?

— Это вполне возможно.

— И направится в дом мисс Финдхорн?

— Не исключено.

— Честно говоря, такая возможность мне совсем не нравится. Я боюсь за мисс Финдхорн.

— Я понимаю ваши опасения, но считаю их абсолютно беспочвенными.

— Дай Бог, чтобы вы были правы, — сухо отозвалась Вайолет. — Спасибо вам за звонок, доктор Мартин.

— Я вам позвоню, если появятся какие-нибудь новости.

— Меня не будет дома. Но вы сможете найти меня в Крое, я ужинаю сегодня у лорда Балмерино.

— Буду иметь в виду. Спасибо. До свидания, миссис Эрд. Мне очень жаль, что пришлось вас потревожить.

— Да, — сказала Вайолет. — Вы меня встревожили. До свидания.

Она была не просто встревожена. Весь ее так старательно взлелеянный душевный покой разлетелся в прах. Это была даже не тревога, а настоящий страх, бессознательный ужас, как в тот день в Релкирке, когда она сидела с Лотти у реки и почувствовала у себя на запястье ее сомкнувшиеся, точно тиски, пальцы. Тогда ей захотелось вскочить и убежать. И теперь ощущение было точно такое же. Сердце громко стучало. Ее охватил страх перед непонятным, невообразимым, перед затаившейся неведомой опасностью.

Разобравшись в себе, Вайолет поняла, что боится не за себя, а за Эди. Растревоженное воображение рисовало страшную картину: стук в дверь, Эди идет к порогу, открывает, и Лотти, выставив растопыренные пальцы, бросается на нее…

Жутко подумать. На экране телевизора женщина, получившая в качестве приза ночной горшок с цветком на боку, беззвучно смущенно смеется, прикрыв ладонью глаза. Вайолет выключила телевизор, взяла телефонную трубку и набрала номер Балнеда. Эдмунд должен был уже возвратиться из Нью-Йорка. Он решит, как быть.

Гудки. Еще и еще. Она нетерпеливо ждала. Ну почему никто не подходит? Куда они все подевались?

Наконец, в сердцах и в волнении Вайолет бросила трубку. И тут же, подняв снова, набрала телефон Эди.

Эди тоже смотрела телевизор. Хорошая шотландская передача, деревенские танцы, комик в килте рассказывает уморительные анекдоты. Она сидела, держа на коленях поднос с ужином: жареные куриные ножки с картошкой и гороховым пюре. На закуску в холодильнике остаток вчерашней яблочной запеканки. Сегодня Эди ужинает поздно. Одно из преимуществ жизни в одиночку, что можно опять есть, когда тебе удобно, нет Лотти, и никто не дергает и не донимает вопросами: когда же ужин? Есть и другие преимущества. Например, тишина. И возможность спать в свое удовольствие в собственной постели, вместо того чтобы мучиться и ворочаться всю ночь на раскладушке. Когда ночью высыпаешься, совсем другое дело, и настроение лучше, и работается в охотку. Конечно, бедняжку Лотти все же жалко, нехорошо, что пришлось ее снова сдать в лечебницу, но без нее у Эди жизнь несравненно проще. Что правда, то правда.

Зазвонил телефон. Эди поставила поднос и пошла взять трубку.

— Да?

— Эди.

Она улыбнулась.

— Добрый вечер, миссис Эрд.

— Эди…

Что-то не так. Эди сразу это почувствовала по тому, как миссис Эрд произнесла ее имя.

— Эди, мне сейчас звонил доктор Мартин из лечебницы. Лотти ушла. И неизвестно, где она.

У Эди сердце нырнуло в пятки.

— О Господи, Боже мой, — только и сумела она сказать, да и то не сразу.

— Заявили в полицию, по их мнению, далеко уйти она не могла, но доктор Мартин согласен со мной, что она, вполне возможно, будет добираться в Страткрой.

— А есть у нее при себе деньги? — спросила практичная Эди.

— Не знаю. Я об этом не подумала. Но без сумочки она бы не ушла.

— Да, правда ваша.

Лотти обожала свою сумочку и всегда держала ее под боком, даже когда сидела у камина.

— Бедняга. Видно, что-то ее расстроило.

— Вероятно. Но, Эди, я беспокоюсь за тебя. Если она доберется до Страткроя, я не хочу, чтобы ты оставалась одна в доме.

— Но как же? Если она появится, я должна быть на месте.

— Да нет же! Нет, Эди, послушай. Послушай меня. Ты должна понять. Мы не знаем, что сейчас у Лотти в голове. Может быть, она вообразила, что ты ее как-то предала, причинила ей зло, отвергла ее. Она сейчас не в себе, ты не сможешь с ней сладить в одиночку.

— Да что она мне может сделать?

— Не знаю. Знаю только, что тебе надо уйти из дому… Приходи ночевать ко мне или в Балнед, пока ее не обнаружат и не поместят обратно в лечебницу.