Клей - Ирвин Уэлш

– Могу СПИДа надыбать, реальная вещь. Или, может, таблов. Чистый MDMA, друг. Кокос. Реальный камень, ты такого ещё не пробовал. – Молодой теребил его за руку. Белые полосы по обеим сторонам губ придавали его лицу марионеточный вид.

Франклин сжал зубы.

– Спасибо, мне ничего не надо.

– Может, тазепамчику? Парень как раз напротив живёт. С тебя двадцак, через минуту вернусь.

Франклин наградил молодого долгим взглядом.

Парень развёл руками.

– Ну хорошо, пойдёшь со мной к чуваку домой, попробуешь стаф. Как тебе такое предложение?

– Я ж говорю тебе, ничего мне не надо.

Несколько пятидесятилетних любителей стаута играли в дартс. Один из них подошёл.

– Сказано тебе – ничего не надо, наркот ты грёбаный. Так что давай проваливай!

Парень попятился к двери.

– Тебя, бля, почикают, янки, мать твою! – выкрикнул уже на выходе.

Игроки в дартс захохотали, один обратился к Франклину:

– На твоём месте я б срулил отсюдова, дружище. Если хочешь выпить в Лейте, лучше иди на набережную. В здешних места, если твоё лицо незнакомо, к тебе обязательно подойдут разобраться. Может – по-доброму, может – нет, но кто-нибудь обязательно прикопается.

Франклин с благодарностью воспользовался советом, к тому же собственный опыт вовсе не противоречил высказанному предположению. Он отправился к воде, где в полном одиночестве добрался до слезливого раскаяния. Катрин ни следа, а ресторанов и пабов – сотни. Всё без толку. Он уже звонил в гостиницу, но в номер она не возвращалась. Чувствуя, что потерпел поражение, он уже собрался сматывать удочки. Он взял кэб обратно в Эдинбург.

– Американец? – спросил таксист, когда они набирали скорость по Уолки.

– Да.

– На фестиваль приехал?

– Да.

– Прикол в том, что ты уже второй американец за ночь, которого я везу. Ни за что не догадаешься, кто был первым, – певица, Катрин Джойнер.

Франклина как будто током ударило.

– А куда, – спросил он спокойно, стараясь держать себя в руках, – ты её отвёз?

Звёзды и сигареты

К Катрин подходили всё новые и новые люди, и Терри с Джонни, старавшиеся придерживаться определённой программы, уже начинали раздражаться. Экстазиновое братство – это хорошо, но у них есть дела поважнее. Так Терри мысленно даже поблагодарил Насморка, когда тот сказал Бирреллу:

– Поехали к тебе.

– Ну, давайте, – согласился Рэю, – сейчас только…

Взглянув на Шарлин и Лизу, он на всякий случай решил подстраховаться. Рэю твёрдо решил без Шарлин никуда не уезжать. Они были готовы, а вот Катрин сперва заартачилась:

– Терри, мне так весело и хорошо!

У Терри, как всегда, нашёлся ответ:

– Отлично, но именно когда тебе весело и хорошо, и нужно выдвигаться. Потому что если дождаться, когда тебе будет фигово, то это настроение ты зацепишь с собой и в следующее место.

Катрин подумала и согласилась. Начинался вечер очень странно, но понемногу превратился в нечто потрясающее. И больше всех для этого постарался Терри, так что она с радостью пойдёт вместе с ним. Терри, в свою очередь, был немало удивлён, увидев, что две девчонки, которых он видел раньше, тоже собрались к Бирреллу. Они были с тёлкой, которую он припечатал.

Лиза посмотрела на него:

– Отлично сказано. В мамину мохнатку тыркался питбуль!

Рэб в недоумении смотрел на Лизу и Шарлин, а те надрывали животики. Терри не оставал, потом, отдышавшись, почти извиняющимися тоном сказал:

– Простите, что покрыл вашу подружку…

– Нет, это было круто, – улыбнулась Лиза, – она корова самодовольная. Она и не с нами пришла. Мы на неё случайно наткнулись, скажи Шер?

– Ну, – согласилась Шарлин. Рэб дал ей жвачку, и теперь она усиленно разрабатывала челюсти.

– Вот и здорово, – кивнул Терри, всю дорогу отлично понимая, что, если б девушки были по-настоящему задеты, об извинениях с его стороны не могло быть и речи.

Они взяли куртки и вышли на холод. Катрин не могла отвести глаз от вызванных экстазином оранжевых разводов и линий, которые оставляли в пространстве уличные фонари, и не заметила, как из такси вышел мужчина и проследовал прямо мимо них в клуб. Пройдя немного по улице, они свернули в переулок, зашли в подъезд и стали подниматься по стёршимся ступеням один пролёт за другим на последний этаж.

– Где же проклятый лифт, а, Кэт? – сказал, закашлявшись, Терри с деланным американским акцентом.

– Да, сука, беспредел, ваще, нах, – ответила Катрин, с плохим шотландский акцентом стараясь изобразить фразу, которой её научил Насморк ещё в клубе.

Так американская певица оказалась дома у Рэба Биррелла. Лиза была поражена размерами его фонотеки.

– Чудеса, – сказала она, внимательно просматривая винил и компакты, расставленные на полках.

Рэб Биррелл предпочёл не уточнять, что большая часть коллекции принадлежала не ему, а приятелю диджею, а он просто присматривал за ней, как, впрочем, и за квартирой.

– Кто чего хочет послушать?

– Кэт Джойнер! – закричал Терри, – «Настоящую любовь»!

– Нет, Терри, иди к чёрту!

Она больше никогда не пела эту песню. С Копенгагена. Она ненавидела её. Эту песню она написала вместе с ним. При этом каждая сволочь, как специально, просит спеть именно её.

Тут взмолилась Шарлин:

– Давайте только без танцевальной музыки обойдёмся, Лиз, за две недели на Ибице я совсем утанцевалась. Найди что-нибудь альтернативное, рока какого-нибудь.

– Ну, в этом вопросе я не силён, – признался Рэб.

– Современная рок-музыка – кал. Единственный, кто сейчас что-то стоящее делает, – это Бек, – вмешался Джонни.

Катрин округлила глаза.

– Бог мой, Джонни, как ты прав! Поставьте Бека, он такой умиротворяющий!

– Да, круто придумали, – согласился Терри и встал, чтобы помочь Лизе найти пластинку. Он стал копаться в куче семидюймовых синглов.

– Есть. – Он подошёл к вертушкам, поставил пластинку, и воздух наполнил знакомый по музыкальным автоматам в пабах рфф «Hi-Ho Silver Lining».

– Что это за хуйня? – спросила Лиза.

Рэб заржал, Джонни тоже.

– Бек. Джефф Бек, – сказал Терри. Подпевая.

Катрин серьёзно посмотрела на него:

– Это не тот Бек, которого мы имели в виду.

– Да… – Терри подсдулся и сел на бинбэг.

Рэб Биррелл поднялся, поставил «Let the Music Play» Шеннон. Они с Лизой и Шарлин стали пританцовывать, потом он взял Шарлин за руку и повёл её к встроенной в эркер скамейке.