Клей - Ирвин Уэлш

Насморк всегда плохо переносил Террины приколы и постоянно раскаивался, что так безропотно позволяет ему выставлять себя терпилой. Он чувствовал, как уверенность в себе сходит на нет вместе с экстазийным кайфом. Он только и мог, что танцевать и размышлять над дилеммой: Катрин или Лиза, Катрин или Лиза… старая перичница, зато карьера или сытная молодая тёлочка и чёткий перепихон… всемирная сцена с Элтоном и Джорджем удалялась всё дальше. Да и на фиг, в одной связке с пидорами от шоу-бизнеса ему делать нечего. Такая компания принесёт его карьере больше вреда, чем пользы. Основная аудитория всё равно тинейджеры, это нужно иметь в виду, поэтому так много мальчишечек из бойз-бендов и повылезало. Да и похуй. Лиза или Катрин… Лиза, конечно, сытная. Ладно, он и Катрин присунул бы разок, но золотые годы у неё, понятно, позади. Лиза ещё, похоже, из тех, что лябят подразнить. На хуй. Выбрав Катрин, он поставит на первое место карьеру плюс бонус: на эту ночь он не оставит жирному негодяю Джусу Терри ничего, кроме жестокого разочарования.

Однако Лиза посматривала на Терри с гораздо более живым интересом, нежели подозревал Джонни. Он, конечно, довольно тучный, но матрица нос-руки-ступни, которую она использовала в подобных калькуляциях, обещала полный боекомплект.

Катрин запала на Джонни. Джонни прекрасен.

– Джонни прекрасен, – сказала она Терри тоном повелительницы, пока Джонни подсасывал из бронхов мокроту. Она обняла его, и парочка даже на заметила, как заскрежетал зубами Терри. – Может, выйдем? – прошептала она ему в ухо.

– Чё? – не понял Насморк. Чего она несёт?

– Я вроде как хочу с тобой переспать.

– Круто… так это, наверное, там, в отеле? – предложил он, стремясь поскорее отделить её от компашки.

Малышка Лиза, конечно сытная, но никуда она не убежит. Когда он вернётся из певрого турне по Штатам, хотеться ей не перестанет. Тогда он её и приголубит. В конце концов, карьера превыше всего.

– Нет… Я туда не хочу, – сказала Катрин. – А здесь есть пустая комната?

– Ну да… спальня Энди, соседа Рэба…

Эта мысль не вызвала у Насморка никакого энтузиазма. Кто, находясь в своём уме, захочет трахаться на старом матрасе, под покрывалось в пятнах молофьи, в комнате студента-задроты, когда можно покувыркаться в шикарном сыоте в «Балморале»? Джонни слыхал, что в «Балморале» есть номера с зеркальными потолками. Но, как говорят янки, это её инициатива. Они исчезли в коридоре, оставив Терри в чрезвычайно тревожном состоянии.

Лиза посмотрела на него:

– Остались только мы с тобой.

Терри взглянул на её губки, белый топ, чёрные брюки, и в горле у него запершило. Терри очень не любил забалтывать девчонок в таблах. Локотком, подмигнуть, продолжай, я слушаю – весь ритуальный арсенал британского съёма давался ему без труда, и он терпеть не мог, когда под экстази эти простые банальности ниспровергались и теряли всякий смысл. Бредо-кассета сослужила ему добрую службу, и он вовсе не собирался её стирать. Без неё он даже не знал, с чего начать.

– Я раньше соки на грузовиках развозил, – объяснил он, – но это давно уже было…

Джонни и Катрин смотрели в окно на чернильное небо. Звёзды устроили великолепную демонстрацию. Джонни потягивал свой «Регал» и смотрел, как они мерцают. Катрин посмотрела на Джонни, потом на сигарету, потом на звёзды.

– Похоже на сцену их экзистенциалистского арт-хаусного фильма, правда, Джонни, – размышляла она.

Джонни медленно кивнул, не смотря на Катрин, которая притулилась возле него. Звёзды, мерцая, обменивались через всю Вселенную загадочными шифрами.

– Как ты думаешь, а за этим что-нибудь есть?

– Раньше я пытался как-то в этом разобраться, но теперь мне просто всё равно.

Катрин его не слушала.

– Я просто думаю… о космосе, – мечтательно сказала она.

Джонни посмотрел на небо, потом на тлеющую сигарету.

– Табак, – подытожил он, в общем, для себя.

Конечно, Джонни нравились стремительно прорезающие Вселенную снопы звёздного света и безграничные возможности, которые, казалось, они предполагают, однако он решил не говорить Катрин об этом. Слишком хлопотно было бы объяснять ей, что сейчас она находится в той части Шотландии, где делиться своими мечтами – это как делить один шприц на двоих: иногда вроде как и можно, но в итоге себе дороже. Кроме того, он уже готов был её оседлать. Он повернулся к ней, губы их встретились. Пошатываясь, они двинулись к матрасу с покрывалом, и Насморк надеялся, что к моменту, как они туда доберутся, страсть его достигнет предела, когда ни сухие крошки, ни пятна студента-задроты уже не будут иметь существенного значения.