Хрупкая душа - Джоди Пиколт

Твоя сестра каталась на коньках лет с… ну, примерно с твоего возраста. Они с Эммой, дочкой Пайпер, дважды в неделю ходили на тренировки, а больше всего на свете тебе хотелось подражать старшей сестре. Но так вышло, что тебе не суждено было никогда — никогда в жизни — попробовать себя в конькобежном спорте. Однажды ты сломала руку, просто притворяясь, что катаешься в носках по кухонному линолеуму.

— С такими языками, как у нас с папой, ты скоро соберешь достаточно денег, чтобы купить билет на самолет и убраться отсюда подальше, — пошутила я, пытаясь тебя отвлечь. — Куда ты, интересно, полетишь? В Лас-Вегас?

Ты оторвалась от окна и взглянула на меня.

— Это было бы глупо, — сказала ты. — Я не смогу играть в блэк-джек, пока мне не исполнится двадцать один год.

А Шон тебя, между тем, уже научил — ив «сердца», и в техасский покер, и в пятикарточный стад. Я была в ужасе, пока не осознала, как скучно тебе резаться в «дурака» часами напролет.

— Тогда, наверное, куда-нибудь в Карибский бассейн?

Как будто ты когда-нибудь сможешь свободно перемещаться по миру. Как будто ты когда-нибудь сможешь поехать на каникулы, не вспоминая о нашей поездке в Диснейленд.

— Вообще-то я думала купить книжек. Доктора Зюсса, например.

Ты уже читала школьную программу шестого класса, пока твои одногодки учили алфавит. Это одно из немногих преимуществ ОП: обездвиженная, ты могла целыми днями корпеть над книгами или лазить в Интернете. Когда Амелия хотела тебе досадить, она обзывала тебя Википедией.

— Доктора Зюсса? Правда?

— Не для себя, конечно. Я хочу отослать их в ту больницу во Флориде. Там совершенно нечего читать! Одни загадки типа «Найди десять отличий». А на пятый-шестой раз разгадывать их становится скучно.

Я буквально потеряла дар речи. Мне хотелось одного: забыть эту идиотскую больницу как страшный сон, наложить проклятие на страховую компанию, с которой нам пришлось сражаться, выкинуть на свалку истории корсет, в котором тебе придется прожить четыре адских месяца. И вот — только посмотрите на нее, маленькую девочку, и не думавшую себя жалеть… У тебя было право жалеть себя, но ты не пользовалась этой возможностью. Порой мне даже казалось, что на тебя, катящуюся в инвалидном кресле или ковыляющую на костылях, глазеют не из-за «ограниченных возможностей», а из-за тех безграничных возможностей, которыми ты была наделена, а окружающие — нет.

Телефон снова зазвонил, и на долю секунды я размечталась, что кто-то из руководства страховой компании решил извиниться передо мной. Но это оказалась Пайпер.

— Я тебя ни от чего не отвлекла?

— Отвлекла, если честно. Перезвони через несколько месяцев.

— Ей очень больно? Ты звонила Розенбладу? Где Шон?

— Да, больно. Нет, не звонила. Шон, я надеюсь, зарабатывает деньги, чтобы оплатить счета за отпуск, который не удался.

— Слушай, я завтра отвезу Амелию на тренировку вместе с Эммой. Хоть одним поводом для беспокойства меньше.

«Повод для беспокойства»? Да я и не знала., что у Амелии завтра тренировка. Фигурное катание не то что играло вторую скрипку — оно вообще не входило в мой оркестр.

— Что еще тебе надо? — спросила Пайпер. — Купить продуктов? Бензина? Привезти тебе Джонни Деппа?

— Я хотела попросить упаковку «ксанакса», но теперь согласна на пункт третий.

— Логично. Ты замужем за парнем, который похож на Брэда Питта, только сложен лучше, а грезишь о длинноволосом утонченном задохлике.

— Ну, трава всегда зеленее… — протянула я, наблюдая, как ты пытаешься установить на коленях старый ноутбук. Ноутбук становиться не желал, сползая по наклону твоего гипса, и я подложила под него подушку. — А мой газон, к сожалению, сейчас в незавидном состоянии.

— Ой, мне пора! Из моей пациентки, кажется, вылезает младенец.

— Если бы ты платила мне по доллару каждый раз, когда…

Пайпер рассмеялась.

— Шарлотта, — сказала она, — попытайся прополоть свой газон.

Я повесила трубку. Ты что-то лихорадочно печатала двумя пальцами.

— Что ты делаешь?

— Открываю почтовый ящик для золотой рыбки Амелии.

— Я сомневаюсь, что он ей понадобится…

— Вот поэтому он попросил об этом меня, а не тебя.

«Попытайся прополоть свой газон».

— Уиллоу, — объявила я, — закрывай ноутбук. Мы идем кататься на коньках.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Но ты же говорила…

А Шон тебя, между тем, уже научил — ив «сердца», и в техасский покер, и в пятикарточный стад. Я была в ужасе, пока не осознала, как скучно тебе резаться в «дурака» часами напролет.

— Тогда, наверное, куда-нибудь в Карибский бассейн?

Как будто ты когда-нибудь сможешь свободно перемещаться по миру. Как будто ты когда-нибудь сможешь поехать на каникулы, не вспоминая о нашей поездке в Диснейленд.

— Вообще-то я думала купить книжек. Доктора Зюсса, например.

Ты уже читала школьную программу шестого класса, пока твои одногодки учили алфавит. Это одно из немногих преимуществ ОГТ: обездвиженная, ты могла целыми днями корпеть над книгами или лазить в Интернете. Когда Амелия хотела тебе досадить, она обзывала тебя Википедией.

— Доктора Зюсса? Правда?

— Не для себя, конечно. Я хочу отослать их в ту больницу во Флориде. Там совершенно нечего читать! Одни загадки типа «Найди десять отличий». А на пятый-шестой раз разгадывать их становится скучно.

Я буквально потеряла дар речи. Мне хотелось одного: забыть эту идиотскую больницу как страшный сон, наложить проклятие на страховую компанию, с которой нам пришлось сражаться, выкинуть на свалку истории корсет, в котором тебе придется прожить четыре адских месяца. И вот — только посмотрите на нее, маленькую девочку, и не думавшую себя жалеть… У тебя было право жалеть себя, но ты не пользовалась этой возможностью. Порой мне даже казалось, что на тебя, катящуюся в инвалидном кресле или ковыляющую на костылях, глазеют не из-за «ограниченных возможностей», а из-за тех безграничных возможностей, которыми ты была наделена, а окружающие — нет.

Телефон снова зазвонил, и на долю секунды я размечталась, что кто-то из руководства страховой компании решил извиниться передо мной. Но это оказалась Пайпер.

— Я тебя ни от чего не отвлекла?

— Отвлекла, если честно. Перезвони через несколько месяцев.

— Ей очень больно? Ты звонила Розенбладу? Где Шон?

— Да, больно. Нет, не звонила. Шон, я надеюсь, зарабатывает деньги, чтобы оплатить счета за отпуск, который не удался.

— Слушай, я завтра отвезу Амелию на тренировку вместе с Эммой. Хоть одним поводом для беспокойства меньше.