Игра слов - Дмитрий Лекух

Одноклассник, даже в какой-то степени товарищ и, – страшно сказать, – тайный собутыльник.

Очень талантливый парень был, кстати, в музыкальном отношении.

Сел потом, говорят.

За наркоту.

И – надолго…

…Представили?!

Ага.

И что делать?!

Так прям и сказать парням, чем сегодняшним томным весенним вечерком заниматься предполагаешь?!

Типа, извините, дорогие друзья, но сегодня мой слабый голос не вплетется в ваш славный хор, скандирующий «В Союзе нет еще пока команды лучше “Спартака”!» по причине изучения фигурантом правильности чередования нот в данном музыкальном отрывке?!

Да ебанитесь!

После такого на трибунах, сами понимаете, – лучше вообще не появляться…

…А отчислить меня из сией музыкальной школы по вполне себе уважительной причине абсолютной и, я бы даже сказал, какой-то одухотворенной профессиональной бездарности (к чему все годы обучения тайно и явно стремилась вышеупомянутая Нинель Давыдовна), как выяснилось, – оказалось куда сложней, чем принять.

Ибо при первой же подобного рода попытке на дыбы тут же дружно встали преподаватели и директор школы общеобразовательной, на базе которой и существовала упомянутая, блин, выше Капелла.

Музыканты, они ведь, сами понимаете – народ творческий.

Их больше то самое, ненавистное лично мне, сольфеджио беспокоит, чем какая-нибудь приземленная химия с математикой.

Которые мне, по неизъяснимому капризу судьбы, что называется, «давались»: я даже домашними заданиями по общеобразовательным предметам никогда сильно не заморачивался, а олимпиады все равно чуть ли не каждый год выигрывал.

И по математике, и по химии, и по физике.

И даже – что особенно возмущало интеллигентную музыкально-преподавательскую общественность, – по литературе.

Мои сочинения потом в каких-то специальных педагогических методичках печатали.

Ну и кто ж даст такого выгнать?! – думали преподаватели общеобразовательные.

Мы его в прошлом году даже из комсомола не исключили, несмотря на девять приводов в отделение милиции, прямо со стадиона.

А тут вы, понимаешь, со своим, – понимаешь! – дурацким сольфеджио.

Идите, вон, музыкантов лучше своих дрессируйте, а Лекух пусть показатели для РОНО улучшает да районные соревнования по лыжным гонкам для школы выигрывает.

От этого, знаете ли, тоже кое у кого премии очень нехило зависят.

Так что – не вам одним…

…Так я и жил: на халяву, по возможности пользуясь всеми благами «музыкально-одаренного ребенка», таковым, в принципе, отроду не являясь.

Регулярно и с удовольствием.

И, кстати, – не сильно комплексовал по этому, вполне, можно сказать, заурядному поводу.

Отщепенец, чего уж там.

Некоторые преподаватели из музыкалки меня даже жалели.

А мне – было хорошо…

…Хотя временами, врать не буду – по грани ходил.

По самому-самому краешку.

Помню, классе эдак в девятом, зимой, мы с моим другом и тайным любимцем Нинели Серегой Матюхиным затарились, значит, портвешком в Елисеевском, да и почапали потихоньку в сторону детского городка, что прямо напротив легендарного 108-го отделения милиции располагается.

Место это, кстати, именовалось «Домики» и было для учащихся Капеллы, не побоюсь этого слова, – культовым.

Именно там выкуривались первые сигареты, распивались первые бутылки портвейна, изучались первые аккорды на гитарах и целовались первые девочки.

В любое время, во время любого урока, кто-нибудь из наших там обязательно торчал, так что, если тебе было нужно найти компанию – смело можно было идти на домики, и там – было все…

Так вот…

Идем мы, значит, с Серегой в сторону домиков, у каждого под курткой по бутылке культового «Агдама», а в руке – по брикету мороженого.

Зима в России, ага.

Мороз – под тридцать градусов.

Самое время.

А Серега, чтоб вы понимали, – в концертном хоре поет.

И тут, прямо у памятника великому русскому поэту африкано-эфиопского происхождения, – его кто-то под локоток – хвать.

Нинель.

Немая сцена.

Приехали, что называется.

Потому как у Сереги именно под этим локотком за пазухой заветная бутылка и была заныкана.

Мороженое-то – в другой руке.

Как я тогда прямо у памятника Пушкину не обосрался – до сих пор не пойму, врать не буду…

…Закончилось, правда, все достаточно благополучно.

Отболтались.

Это ведь не самое последнее искусство в этой жизни: сохранять самообладание и уметь говорить нужные слова в нужном месте и в нужное время.

Ну, получил Серега люлей за то, что мороженое на морозе жрет и голос не бережет (меня, как музыкального отщепенца, это не касалось).

Подумаешь.

Мороженое было отправлено в урну, мы – отпущены на свободу.

Куда и отправились – с круглыми глазами и на полусогнутых.

И – чувствуя себя при этом какими-то, совершенно нереальными, героями.

На ровном, что называется, месте.

Правда, одну бутылку выжрали после этого стресса даже не доходя до домиков, тут уж не без этого.

Из горла, прямо под аркой у легендарного кафе «Лира», на месте которого сейчас располагается первый в России ресторан «Макдоналдс», а в те времена изредка лабала не допускаемая на профессиональную сцену малоизвестная самодеятельная группа «Машина времени».

И знаете, что самое интересное?

Ждавший нас на домиках народ, долю которого мы в тот раз, не спросясь, внаглую ополовинили, – нас понял и даже совсем, – ну, то есть ни капельки не обиделся.

Нинель – есть Нинель.

Кое-кто даже по сторонам воровато оглядываться начал: а вдруг следит?

Потом, правда, подуспокоились.

Скинулись еще раз – и кто-то смотался за добавкой, да и все дела.

Хорошее было время.

Доброе.

По крайней мере, для меня лично.

Жаль только одно: что оно, к сожалению, – так быстро закончилось…

А домики, вроде, – до сих пор не снесли, только чуть подреставрировали – и они продолжают оставаться подлинной школой жизни для новых поколений музыкально одаренных детей и прочих, сопутствующих им, оболтусов.

Такие дела…