Ворчание из могилы - Роберт Хайнлайн

Конечно, в военное время практически всё засекречено – и это, чёрт возьми, прекрасно! Но основополагающие факты, которые помогают гражданам понять, почему нам действительно нужен большой Флот, секретными не являются, никогда не были и по природе своей не могут быть секретным. Географическая стратегия, например, или сравнительные характеристики флотов различных наций. «Jane’s Fighting Ships» не особенно сдержанная книга, и я знаю, что Вы её листали^[29]. На морские верфи не так сложно попасть. В обычное время военные корабли спускают шлюпку для любого посетителя, который хочет подняться на борт… и судовая полиция еженедельно имеет головняки, следя, чтобы ни один из них не забрался в рубку управления огнём или иные подобные места.

Я в полном недоумении относительно того, что Вы подразумеваете под «Тсс! Тсс!» в отношении Флота. И конечно, я бы оценил какие-нибудь конкретные факты.

По необходимости многие штатские посвящены в некоторые военные тайны. Я много плавал с инженерами «G.E.», «Westinghouse» и «AT&T»^[30]. Мой гаджет, который был принят на вооружение Флотом, проектировал один из инженеров Вашего отца. Не уверен, была ли у него возможность лично узнать об этом, но не спрашивайте его об этом и не пытайтесь догадаться, что это может быть. И не говорите об этом никому, чтобы они не строили предположений. Упомянув класс инженера, который проектировал эту вещь, я оказал Вам большее доверие, чем у меня вызывает любое другое гражданское лицо. Пусть эта штука останется настоящей военной тайной, и будем надеяться, что наш Флот – единственный, который её использует^[31].

Бывает, что когда запрос о предоставлении информации отклоняется, корреспондент не видит причины отказа. На это я могу сказать только то, что офицер, отказавшийся расстаться с информацией, – единственный возможный судья в этом вопросе. Только ему решать, послужит ли разглашение информации общественному благу. Будучи человеком, он может принимать ошибочные решения, но судить о них не может никто другой. Это очевидно – если Вы храните тайну, у меня нет никакой возможности решать, должны Вы поделиться ею со мной или нет. Следовательно, ответственность за решение полностью возлагается на Вас. Совершенно невинный запрос об информации может столкнуться с тем, что покажется немотивированным отказом. Но откуда корреспонденту знать, что это действительно так?

Но, послужив на Флоте, где я имел дело и с конфиденциальной, и с секретной информацией, я могу заверить Вас, что политика Флота заключается не в том, чтобы играться в военные тайны. Решительно нет! Напротив, мне всегда казалось, что мы были слишком откровенны, честны и открыты. Слишком легко было подобраться к действительно секретным материалам, до такой степени легко, что это меня постоянно беспокоило^[32].

* * *

Итак: Вы оправдываете свои не слишком сдержанные высказывания, а также слова [Флетчера] Пратта и компании тем, что все были злы как черти, потому что фанаты Флота и любят военные корабли. (Кстати, Вы, похоже, не желаете, чтобы Вас относили к прочей публике, но тем не менее обижаетесь, когда Вам советуют вести себя в этом деле как профессионал.) Если Вы были злы и огорчены, то что, по-вашему, должен был чувствовать я? Для меня Пёрл-Харбор не точка на карте – я был там. Старина «Оки» для меня не деревянная моделька шести дюймов длиной; он для меня – личность. Я вычерчивал его топливопроводы от палубы до самого дна. Я был командиром его орудийной башни номер два. Я был в рубке управления огнём его главной батареи, когда говорили его артиллерийские орудия. Чёрт возьми, я жил в нём! И списки убитых, раненых и пропавших без вести в Оаху^[33] для меня не просто имена в газете; они – мои друзья, мои однокашники. Меня постигло такое чрезвычайное вызывающее отвращение горе, какого я не испытывал прежде в моей жизни, и оно оставило меня с чувством потери личной чести, таким, какого я никогда не ожидал испытать. И всё это только по одной причине, только потому, что я сидел на вершине холма, в штатском, не на своём боевом посту, неспособный сражаться, когда это произошло.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Роберт писал рассказы для Джона В. Кэмпбелла-младшего для «Astounding» и «Unknown» почти три года. Когда в 1941 году Пёрл-Харбор подвергся нападению, Роберт попытался убедить Флот вернуть его на действительную военную службу. Потерпев в этом неудачу, он отправился в Филадельфию, работать проектировщиком на Военно-морской авиационной экспериментальной станции.

После войны Роберт нашёл более широкие перспективы для своей писательской карьеры. Четыре рассказа были проданы в журнал «Saturday Evening Post», который в то время был самым важным и самым щедрым на рынке беллетристики, а также он продал свой первый подростковый роман издательству «Charles Scribner’s Sons». Следующий рынок, на который он вышел, было кинопроизводство, и это увенчалось успешным фильмом «Место назначения – Луна».