Сережик - Сергей Даниелян

Дорогой читатель, некоторые эпизоды из этой книги вошли в мой спектакль «Серёжик». Но эта история не вошла по одной банальной причине. У меня бы не хватило актерского мастерства правдоподобно показать ее зрителю, который может сделать кислую рожу и зазевать. Может, и вы в нее не поверите, но я этого не увижу! И мне остается только поклясться, что пишу я чистую правду.

Итак…

Дед Айк был со странностями, вы уже в этом убедились. Скажем, чтобы что-то не забыть утром, он перед сном ставил туфли на сервант. Это было для него своеобразным напоминанием.

У него был фронтовой друг Парсегов – дед никогда не называл его по имени, мне кажется, он был старше деда по званию. Я его ни разу не видел. Он был военным врачом и давал деду разные советы, каждый год отправлял его в санаторий. Однажды дед пришел домой – кажется, после бани – и попросил бабулю Лизу дать ему чеснок. Бабуля дала ему чеснок, дед взял ступу и стал его толочь.

Запах чеснока пополз по кухне. Дед часто добавлял чеснок в еду, и ничего в этом странного пока не было. Но вот он открыл свой банный чемоданчик и достал оттуда что-то, завернутое в газету. Бросил в ступу, добавил туда воды и продолжил толочь. Из этой магии получилась черная вонючая каша. Дед взял ложку, подошел со ступой к зеркалу над умывальником и стал накладывать себе эту гадость на лысину. Бабуля перекрестилась.

– Господи Иисусе, совсем с ума сошел. Айк, ты что делаешь?

Дед, тщательно размазывая кашу по голове, ответил:

– Лизик, это лекарство, от которого растут волосы.

Бабуля посмотрела на него с сожалением.

– Ну конечно, у тебя еще волосы кудрявые вырастут, подыщем тебе молодую жену. Конечно, конечно!

– Лизик, какая ты все же у меня дура! – нежно сказал дед Айк.

Он обернул себе голову калькой и завязал полотенцем. Стал очень похож на Бармалея. Мне было очень весело от этой дедовской затеи, я смеялся и был счастлив. Но беда в том, что дед эту магическую процедуру начал делать каждый день! Жижа воняла, дед мазал ее перед сном, и страдали от этого запаха все. Но дед не унимался, он мазал эту гадость и говорил:

– О-о-о, щиплет, значит, поры открываются, скоро вырастут волосы!

На меня запах не действовал, но бабуля Лиза наконец взорвалась:

– Божье наказание! Как можно мазать на голову это говно?!

Дед с ужасом посмотрел на бабулю Лизу и сел на стул.

– Откуда ты узнала, что это?

Бабуля Лиза тоже села – на кушетку под стеной, – чтобы не упасть, и дрожащим голосом прошептала:

– Так это и впрямь то, что я сказала?

И у нее дрогнула нижняя губа. Я почуял что-то неладное и затаив дыхание смотрел на деда.

– Да! Но это не просто говно, а лекарство из собачьей какашки. Парсегов сказал, это очень даже помогает от облысения.

Бабуля побежала к телефону, набрала Парсегову и стала кричать, что он мерзавец, что она пожалуется на него, и его отправят в Сибирь за издевательство над доверчивым ветераном, и деда Айка тоже сошлют к чертовой матери!

Потом бабуля Лиза заплакала и сказала, что она должна была выйти за того майора, который за ней ухаживал до деда. Он был настоящим офицером. А не дураком.

Тут дед снял с головы повязку с жижей и со всей силы ударил ею об стол. Содержимое повязки разлетелось по кухне, как будто он бросил его на вентилятор. И сказал:

– Если ты еще раз о нем вспомнишь, я разобью тебе голову!

– А я расскажу всем, что у тебя была любовница из Америки, и ты даже с ней переписывался!

– Так это было до тебя! – орал дед. – Еще во время Гражданской войны, мне тогда двадцать лет было!

– Так и майор был до тебя! – кричала вдогонку бабуля Лиза.

Я никогда больше не слышал, чтобы они друг на друга так орали. Мама с папой ссорились часто, но бабуля Лиза и дед – никогда. Это надо было видеть. Дед с обмазанной говном головой и бабуля с красным лицом! Чем все это кончилось, не помню, но, как говорится, и смех и грех.