Мальчик, который видел демонов - Кэролин Джесс-Кук

«Могли пообщаться» Аня произнесла так, будто под этим подразумевалось нечто гораздо более серьезное. И у мамы, похоже, сложилось такое же впечатление. Она впилась взглядом в Аню.

– Вы хотите говорить с ним обо мне?

Аня взглянула на меня.

– И о другом тоже.

Потом она встала и сказала, что пойдет узнать, разрешат ли мне медсестры посмотреть телевизор. Вышла из палаты, но я не смотрел на маму, поскольку в этот самый момент появился Руэн, и я подпрыгнул на три фута.

– Что теперь не так, Алекс? – спросила мама.

Я промолчал. Нервничал, потому что Руэн принял образ Монстра. И смотрел не на меня, а на дверной проем. Я пытался разглядеть, на кого он смотрит, но видел только дверь. Руэн разозлился до такой степени, что рычал. Вскоре он исчез.

Аня вернулась и сообщила, что смотреть телевизор мне разрешили. Заметила, что мама расстроена, а я свернулся калачиком на полу.

– Что случилось? – обратилась она к маме, но та лишь покачала головой и что-то пробормотала себе под нос.

– Телик я могу посмотреть прямо сейчас? – спросил я и встал, увидев, что Руэна нет.

Аня улыбнулась:

– Иди за мной.

Я пошел и оказался в вонючей комнатушке, где стоял крошечный телик, мне еще таких видеть не доводилось, и по всем каналам бежали желтые линии помех. Через пять минут Аня вернулась, улыбаясь, и сказала, что я вновь могу повидаться с мамой, но ненадолго, потому что она очень устала.

Я сел рядам с мамой, и какая-то женщина принесла поднос с едой. Маме есть не хотелось.

– Ты будешь, Алекс? – спросила она.

Я кивнул и накинулся на бобы и картофель.

– Вы знаете, что Алекс занят в спектакле? – обратилась мама к Ане.

– Да. В «Гамлете». Вы, наверное, очень им гордитесь.

Я почувствовал, что мама смотрит на меня.

– В его возрасте я едва могла читать. Он – лучший в классе по английскому языку и литературе. Это он взял не от меня, будьте уверены. Он такой умный, – долгая пауза, я успел подтереть гренком остатки подливы. – Иногда я думаю, что тяну его назад, – услышал я голос мамы, очень тихий.

– И чем, по-вашему, вы тянете его назад? – поинтересовалась Аня.

Мамино лицо вновь побледнело.

– Полагаете, для ребенка, который начинает, как я или Алекс, есть хоть какие-то шансы в этой жизни? Или считаете, что было бы лучше, если бы я вообще не родилась?

Аня переводила взгляд с меня на маму. Потом наклонилась вперед и взяла мамину руку.

– Я думаю, некоторые из нас сталкиваются в жизни с серьезными проблемами. Но уверена, со всем как-то можно справиться.

Мама погладила меня по щеке. От ее взгляда желудок у меня скрутило, и я не смог доесть гренок. Заметил стоявшего в дверях Руэна, но даже не посмотрел на него.

* * *

Тетя Бев – мамина сестра, хотя совершенно не похожа на нее. Собственно, никто и не подумает, что они сестры. Бев старше мамы на одиннадцать лет, десять месяцев и два дня, но выглядит моложе. У нее нет татуировок, за исключением черного завитка на левой лодыжке (по ее словам, это случилось, когда она «упала с дуба на Корфу»). Бывает, странно изъясняется, может сказать: «И вам тем же концом по тому же месту». Волосы у нее короткие и седые, как шерсть Вуфа, а на работе Бев целый день сует фонарик в уши и рты людей. На шее носит цепочку с золотым крестиком, хотя она не католичка, и в ее присутствии я никогда не произношу имя Лоренс, потому что так звали ее мужа, который украл у нее все деньги. Поселившись в моем доме, она прежде всего установила в дверной арке гостиной перекладину для занавески в душевой. Я смотрел на нее несколько минут, задаваясь вопросом: а вдруг ночью мозги моей тетушки вытекли через уши?

– Для этого, – объяснила она, сообразив, почему на моем лице такое недоумение. Откинула голову назад, схватилась за перекладину обеими руками и начала ими перебирать, продвигаясь вперед. И я не сразу заметил, что ее ноги не касаются пола.

– Ох! – вырвалось у меня, хотя я так и не понял, зачем ей это нужно.

Бев рассмеялась, спрыгнула вниз, а потом я увидел, что она зацепилась за перекладину ногами и повисла, как летучая мышь. То есть в нашей семье сплошь сумасшедшие.

Этим утром она поднялась в мою комнату и постучала в дверь. Я заметил, что дыхание у нее ровное и спокойное, и спросил:

– Почем ты не дышишь, как старая собака?

Тетушка недоуменно посмотрела на меня и поинтересовалась, что это значит. Я ответил, что мама всегда так дышит (я вывалил язык и тяжело задышал: хых-хых-хых), если поднимается на третий этаж. Морщины на лбу Бев разгладились, она засмеялась и поиграла мышцами рук. Я подумал, что для женщины это странно, хотя мышцы выглядели крепкими и напоминали луковицы в чулке.

– Если трижды в неделю заниматься стенолазанием, три этажа – сущий пустяк. – Она похлопала себя по бицепсу.

– Стенолазанием? Ты возьмешь меня с собой, когда полезешь в следующий раз?

– Конечно, – ответила Бев. – Надо только найти стену поблизости. Я уже давно здесь не живу и не знаю, где она находится.

– Стена есть за входной дверью.

Тетушка закатила глаза.

– Эта не та стена, про которую я говорю. – Потом она долго мерила меня взглядом, ее глаза напоминали леденцы. – В чем, во имя Марии и Иосифа, ты ходишь, Алекс?

Я посмотрел на свою одежду. Забыл закатать брюки.

– В костюме.

Тетя Бев громко рассмеялась, и ее смех напоминал уханье филина.

– Дорогой мой, нам надо пройтись по магазинам.

Прежде чем я успел ответить, она потащила меня вниз, чтобы покормить, и не позволила резать лук, опасаясь, что я могу порезаться.

– Но бабушка научила меня его резать, – возразил я, и внезапно она погрустнела и отвернулась к окну. Начался дождь.

– При бабушке твоей маме было лучше? – тихо спросила Бев.

Я пожал плечами.

– Думаю, да. Но бабушка не любила моего отца, и это огорчало маму. – От мыслей о бабушке все тело закоченело, и мне показалось, что холод здесь ни при чем.

– Мне действительно недостает бабушки.

– Мне тоже, Алекс.

Когда я посмотрел на тетю Бев, ее лицо расплывалось, а наше дыхание висело в воздухе, словно дым.