Чужой ребенок - Маша Трауб

Когда все, выпив и закусив, пошли курить на кухню, букет, который Лариса подарила Лене, так и валялся на столе. Лариса тоже пошла на кухню, благо Антонина Матвеевна опять заснула. Свой букет она переложила на стул – Лена таскала грязные тарелки. Лариса хотела попросить вазу, чтобы самой поставить цветы, но решила, что это не ее дело.

На кухне собрались женщины. Был объявлен перерыв перед подачей десерта. Лена и Ника резали торт, мыли тарелки, рвали целлофан на коробках с конфетами…

– А Инны чего нет? – спросила Ника.

– Плохо себя чувствует, – ответила Лена и глазами показала на Ларису.

– Па-а-нятно, – сказала Ника.

Эта самая племянница Ника, как поняла Лариса из рассказов за столом, все время была в разъездах.

– Я как ни приеду, у Игоря новая женщина, – обратилась она к Ларисе.

– Он у нас слаб на передок, – подхватила Лена.

Все засмеялись. И Лариса тоже засмеялась.

– Чья б корова мычала! – В дверях кухни, щелкнув выключателем туалета, появилась Антонина Матвеевна. – Ленка, у тебя рот, как твой унитаз. Гадить противно.

– Антонина Матвеевна, – бросила в раковину тарелку Лена, – ну что я вам сделала? Что вы ко мне все время цепляетесь?

– Это твоя дочурка толстозадая к мужикам цепляется. А я так, бурчу по-стариковски. Я ж в маразме и Альцгеймере давно. Сама ж так говоришь.

– Ничего я не говорю.

– Вот это правильно. Ты, Ленка, молчи лучше. Иди Ивана своего от бутылки отлепи. Пьяный уже. С горя, что ли, клюкать начал? Или забыться хочет, чтоб тебя не видеть?

– Нет, ну вы мне скажите, – Лена от выпитого вина осмелела, – почему мы у вас всегда плохие?

– Да если б вы «у меня» были, – хмыкнула тетка, – я бы, Леночка, давно повесилась на первой яблоне.

– Вы просто никого не любите, Антонина Матвеевна, – сказала Лена.

– Почему никого? Я себя люблю, – весело ответила тетка. – Я – эгоистка.

– Как вы можете так говорить? Неужели вы никогда не хотели семью? – не унималась Лена. – Ни за что не поверю. Сейчас не были бы одни.

– Лен, вот ты специально гадость хочешь сказать? Ты чего ждешь? Что я буду рыдать у тебя на груди и признаваться в том, что я одинока? Ха! Лен, давай я тебе лучше про своих любовников расскажу?

– Нет уж, спасибо. Вы мне лучше скажите – вот мы, получается, плохие, а Игорь – хороший? У Ивана семья, а у Игоря? С одной, с другой, с третьей. Вон, – кивнула Лена в сторону Ларисы, – даже в дом приводит, не стесняется. Он тоже не трезвенник. А вы молчите.

– Ленка, кончай спектакль играть. Тоже мне Сара Бернар. Публику уже тошнит.

– Нет, вы мне ответьте!

– Понимаешь, Лена, Игорь мне как мужик нравится.

– О господи!

Лена занялась мытьем посуды. Ника ушла к бойфренду. Антонина Матвеевна закурила «Яву».

– Господи, что вы курите? – не выдержала Лена. – Возьмите нормальные сигареты. Эти же воняют, как я не знаю что. Дышать невозможно.

– Лен, не зуди, лучше метнись за водочкой, – с удовольствием затягиваясь, сказала тетка.

Лена выдохнула, бросила недомытую тарелку и пошла за бутылкой.

– Ну а как Ника твоя? Опять с новым хахалем? – спросила Антонина Матвеевна, когда вернулась Лена.

Та закатила глаза, имея в виду теткины провалы в памяти.

– Лариска, беги из этой семейки, беги – ноги у тебя длинные. Замордуют, оберут, нахамят, а ты еще виновата останешься, – сказала Антонина Матвеевна.

Лариса улыбнулась.

– Антонина Матвеевна, вы хоть при посторонних нас не позорьте! – опять вскинулась Лена. – Может, Лариса нас оберет? Вам это в голову не приходило?

– Лен, ты вроде уже старая, а дурная, в людях совсем не разбираешься, только о своей жопе и думаешь, – сказала тетка. – А ты, – повернулась она к Ларисе, – подумай, тебе вроде есть чем думать. Игорь – мужик красивый, но если бы я за всех замуж выходила, с кем спала… О, моя дорогая… Муж из Игоря никакой. Вот Иван – муж, объелся груш, но плохой любовник. Правда, Лен?

– Антонина Матвеевна, – взвыла Лена. – Иван! – крикнула она в коридор. – Иван, подойди, пожалуйста!

– Что тут у вас? – заглянул на кухню Иван.

– Ничего, – сказала Антонина Матвеевна, – с Ленкой твоей мужиков обсуждаем.

– Понятно, – сказал Иван и выскочил из кухни.

На обратном пути – ехали в квартиру Ларисы – она все-таки спросила:

– А жена ничего тебе не говорит?

– Инка? Она мне не жена.

– Как это?

– Ну, жена, гражданская.

– А сын?

– Сын мой.

– А почему вы не расписались?

– А зачем?

– И ее это устраивает?

– Если живет, значит, устраивает.

– Может, она тебя любит?

– Может, и любит.

– А ты ее?

– Ларис, я перед ней честен. Она знает, что я ей изменяю.

– Значит, это правда?

– Что – правда?

– Что Ника говорила. Что ты то с одной, то с другой.

– Нашла кого слушать. Там один нормальный человек – тетка. Иван – бесхребетный, Ленка – стерва, каких поискать.

– А я?

– А при чем тут ты? Ты ж мне не родственница…

Лариса чувствовала – что-то должно измениться. Так и получилось. Лена позвонила Инне и сказала, что Игорь приходил к ним с Ларисой. И якобы собирается на Ларисе жениться. Инна устроила скандал с порога.

– Все, надоело, – кричала она, когда Игорь приехал домой, – я забираю Илюшку и уезжаю.

– Хорошо, уезжай, что орать-то?

– И ты так легко на это соглашаешься?

– А что я должен делать?

– Хоть что-нибудь. Ты понимаешь, о чем идет речь?

– Да, Инн, все понятно – ты уезжаешь. Замечательно. Давно пора. Всем будет лучше.

– Ах вот как ты заговорил?

– Так всем будет лучше, – повторил Игорь, – и тебе, и мне, и Илюшке.

– Илюшке? Ты о сыне беспокоишься? А как таскал его к своей любовнице? Ты подумал о нем? В какой обстановке он живет, ты подумал?

– Инна, прекрати…

Илюша от криков родителей плакал в своей комнате.

Переезд отложился. На время, конечно.

Инна начала болеть – часто и подолгу. Игорь ходил нервный. У Ларисы появлялся редко – нужно было то «Скорую» вызвать, то в аптеку бежать. Она не то что переезжать, стоять не могла. Игорь чувствовал себя виноватым. Считал, что Инна заболела из-за него. Из-за того, последнего скандала.