Как Сюй Саньгуань кровь продавал - Юй Хуа

– Сам смотри – есть тут Сюй Первый Лы? Вот у кого он прописан, те пусть и платят!

Тогда Фан-кузнец пришел к Сюй Юйлань.

– С отцами у вас сам черт ногу сломит, но мать-то у него одна!

Сюй Юйлань закрыла лицо руками и зарыдала. Фан-кузнец подождал, пока она успокоится, и закончил:

– Не заплатите – пеняйте на себя. Приду с мужиками и вынесу ваши вещи. Я слов на ветер не бросаю.

Через два дня он и в самом деле явился с шестью товарищами и двумя тачками. Они заняли весь переулок. Сюй Саньгуань всё сразу понял и велел Сюй Юйлань: тащи семь стаканов, вскипяти чайник. Чай остался? К нам гости.

Сюй Юйлань решила посмотреть: откуда столько гостей? Выглянула за порог и обомлела.

– Это за нашими вещами!

– Гости есть гости. Неси чай!

Фан-кузнец поставил тележку у дверей и сказал:

– Ничего не поделаешь! Знаем друг друга лет двадцать, каждый день на улице видимся. Но если больнице не заплатить, не будут лечить сына. Когда ваш Первый разбил ему голову, разве я приходил к вам разбираться? Нет, я сидел в больнице и ждал две недели…

Сюй Юйлань села на порог, загородила руками вход и запричитала:

– Не трогайте мой дом! Я десять лет недоедала, недопивала, добро собирала…

Сюй Саньгуань ей сказал:

– Они уже пришли с тележками, думаешь, они тебя послушают? Вскипяти лучше чаю!

Когда она отошла, Сюй Саньгуань сказал Фану-кузнецу:

– Берите всё, что хотите, кроме моих вещей. Я к Первому отношения не имею.

Сюй Юйлань из кухни сквозь приоткрытую дверь смотрела, как они разоряют ее дом: роются в шкафах, выносят табуретки, ее одежду, два сундука и два куска шелка – ее приданое. За всё время замужества она так и не решилась из них ничего сшить, а теперь их накинули на сундуки…

Когда чай вскипел, ставить его было некуда: стол, за которым вся семья обедала, а дети делали уроки, уже вынесли. Сюй Саньгуань старательно помогал носить вещи – даже запыхался и вспотел. Сюй Юйлань воскликнула:

– Видали? Человек сам себя грабить помогает!

Тут мужики взялись за кровать. Сюй Саньгуань запротестовал:

– Э, она наполовину моя!

– Зато денег стоит!

– Вы стол забрали – он тоже наполовину мой. Так что кровать оставляйте.

Фан-кузнец оглядел опустевший дом и кивнул:

– Кровать оставим, а то им ночью негде спать.

Когда всё погрузили на тележки и крепко увязали веревками, Фан-кузнец спросил:

– Ну, мы пошли?

Сюй Саньгуань улыбнулся и кивнул, а Сюй Юйлань, обливаясь слезами, предложила:

– Попейте чаю.

– Спасибо, не стоит.

Сюй Саньгуань обиделся:

– Как же так? Специально для вас кипятили! В кухне на полу стоит!

Фан-кузнец взглянул на Сюй Юйлань и сказал:

– Хорошо, выпьем и пойдем.

Сюй Юйлань села на порог и смотрела, как мужики, напившись чаю, выходят из дома. Увидела, что они взялись за тачку, и заголосила:

– Не хочу я больше жить! Настрадалась, настиралась, наготовилась! Как помру, станет мне еще вольготней, чем в девках!

Фан-кузнец, услыхав ее крики, остановился и сказал:

– Я ваши вещи сразу продавать не буду. Дам вам сроку три дня, даже четыре. Принесете деньги – всё верну на место.

Сюй Саньгуань пояснил:

– Да она понимает, что ты не со зла. Просто еще от вещей не отвыкла.

Потом присел на корточки и сказал жене:

– А что ему еще делать? Твой сын его сыну голову разбил. Фан-кузнец уж очень культурный – другой давно бы наш дом в щепки разнес.