Здесь была Бритт-Мари - Фредрик Бакман

Бритт-Мари крепче вцепилась в сумочку, ощутив смутную потребность защищаться.

– Тут крысы живут, – сообщила она Личности – без малейшего возмущения.

Личность рассеянно глотнула водки.

– Им тоже надо где-то жить, ну?

Бритт-Мари кивнула, ни в коей мере не осуждающе.

– Крысы грязные. Они живут в грязи. Но вас это не беспокоит. Это вас, наверное, радует.

Личность почесала в ухе. Внимательно изучила кончик пальца. Глотнула еще водки.

Бритт-Мари добавила крайне благожелательно:

– Если бы вы уделяли больше времени поддержанию чистоты, думаю, у вас в Борге не было бы такого финансового кризиса.

Личность ее, похоже, не слушала.

– Это все это, как его? Миф! Что крысы грязные. Это миф, ну. Они это, как его? Чистоплотные! Умываются, как кошки, понимаешь, язычком. Вот мыши засранки, гадят где ни попадя, а у крыс есть вроде сортира. Срут в одном месте, ну.

При слове «срут» она указала пальцем на собственный зад. Бритт-Мари постаралась не обращать на это внимания. Личность указала на машину Бритт-Мари:

– Ты лучше отгони машину. А то шарахнут по ней мячом.

Бритт-Мари терпеливо покачала головой:

– Это невозможно, она взорвалась, когда я ее парковала.

Личность, смеясь, объехала вокруг машины и посмотрела на вмятину на передней пассажирской двери – вмятину, отчетливо повторяющую форму футбольного мяча.

– Ага. Выброс гравия, – ухмыльнулась она.

– Что это? – Бритт-Мари невольно обошла машину следом за Личностью и теперь сердито смотрела на вмятину в форме футбольного мяча.

– «Выброс гравия». Когда автосервис связывается со страховой компанией, ну. Автосервис это называет – «выброс гравия».

Бритт-Мари рылась в сумочке в поисках списка.

– Ах-ха. Тогда прошу прощения, где ближайший автосервис?

– Тут, – ответила Личность.

Бритт-Мари скептически сощурилась. На Личность, разумеется, а не на ее кресло. Бритт-Мари не из тех, кто осуждает.

– Вы ремонтируете машины?

Личность пожала плечами:

– Автосервис закрыли. Крутимся как можем. Да ты наплюй пока на это! Пошли, покажу тебе молодежный центр?

Она протянула конверт с ключами. Бритт-Мари взяла конверт, посмотрела на бутылку в руках Личности и вцепилась в сумочку. Потом покачала головой:

– Спасибо, все в порядке. Лишнее беспокойство ни к чему.

– Да разве это беспокойство? – И Личность небрежно выписала креслом полукруг вперед-назад.

Бритт-Мари снисходительно улыбнулась:

– Я имела в виду не ваше беспокойство.

Потом повернулась и быстро, чтобы Личность не вздумала последовать за ней, пересекла парковку. Забрав из машины сумки и цветочные ящики, она потащила их к молодежному центру. Отперла его, вошла и заперла изнутри. Не потому, что ей настолько не нравилась Личность, вовсе нет. Бритт-Мари не из тех, кто не любит людей.

Но запах водки напоминал о Кенте.

Снова зазвонил мобильный. Особого энтузиазма в голосе девушки из службы занятости не ощущалось.

– Прошу прощения, но придется связаться с санэпидемстанцией, здесь водятся крысы! – уведомила ее Бритт-Мари.

– Но, Бритт-Мари, пожалуйста, я же пыталась вам об… – начала девушка голосом человека, чей лоб опасно приблизился к столешнице.

– Вы сказали, что я могу звонить, если будут вопросы по работе. Это – вопрос по работе. Крысы на рабочем месте – это негигиенично! – констатировала Бритт-Мари.

– О’кей-о’кей-о’кей, я посмотрю, что смогу сделать, – пролепетала девушка голосом человека, который колотит себя телефоном по голове.

Бритт-Мари закончила разговор. Огляделась. Снаружи лупили в стену, пыльный пол испещрили крысиные следы. И Бритт-Мари поступила так, как всегда поступала в трудных ситуациях: принялась за уборку. Она вымыла окно с содой и вытерла стекла газетой, смоченной уксусом. Результат получился почти как с «Факсином», но ощущение совсем не то. Сделав кашицу из соды, она отдраила кухонную мойку, потом вымыла полы, потом, смешав соду с лимонным соком, отчистила кафель и краны в ванной, потом смешала соду с зубной пастой и отполировала раковину. Потом насыпала соду в свои цветочные ящики, потому что иначе заведутся улитки.

Кажется, что в ящиках только земля, но там, в глубине, в ожидании весны спят цветы. От того, кто поливает эту землю, зима требует веры. Надо помнить: в том, что выглядит как пустое место, дремлет великая сила. Бритт-Мари не знала, есть ли у нее вера – или осталась только надежда. А может, больше уже нет ни того ни другого.

Обои молодежного центра, покрытые фотографиями людей и футбольных мячей, равнодушно глядели и на нее, и на ее ящики. Футбольные мячи тут были повсюду. Каждый раз, заметив мяч краем глаза, Бритт-Мари сильнее терла пол шваброй, но, разумеется, без малейшей пассивной агрессии. Просто тщательно и благожелательно. Она занималась уборкой, пока стук в стену не прекратился и дети с футбольным мячом не разошлись по домам. Лишь после заката Бритт-Мари поняла, что свет в помещении есть только на кухне. И приземлилась там, на островке люминесцентного света посреди почти закрытого молодежного досугового центра.

Почти всю кухню занимала мойка с разделочным столом, холодильник и две деревянные табуретки. Единственным содержимым холодильника оказалась пачка кофе. Бритт-Мари укорила себя, что не взяла ванильной эссенции. Если смешать ванильную эссенцию с содой, в холодильнике будет пахнуть свежестью.

Она в нерешительности остановилась перед современного вида кофеваркой. Бритт-Мари не варила кофе много лет, потому что Кент делает ужасно вкусный кофе, и Бритт-Мари всегда полагала, что лучше дождаться, когда он придет домой. Но у кофеварки светилась кнопка – такой любезности Бритт-Мари давно не оказывали. Поэтому она попыталась открыть крышку, куда, по ее представлениям, засыпают кофе. Крышка не поддавалась. Кнопка начала сердито мигать. Бритт-Мари это показалось оскорбительным. В отчаянии она дернула крышку, отчего мигание усилилось, отчего Бритт-Мари дернула крышку еще отчаяннее, и тут кофеварка перевернулась. Крышка отлетела, и жижа из кофейной гущи выплеснулась Бритт-Мари на жакет.

Говорят, в путешествии человек меняется; вот почему Бритт-Мари терпеть не может путешествовать. Меняться она не хочет. Видимо, все дело в путешествии, объясняла она себе потом бешенство, какого не помнила с того дня в самом начале их с Кентом супружества, когда Кент прошел по паркету в ботинках для гольфа.

Бритт-Мари схватила швабру и что есть сил принялась лупить черенком по кофеварке. Кофеварка сперва мигала, потом в ней что-то хрустнуло, и мигание прекратилось. Бритт-Мари снова и снова обрушивала на нее удары швабры, пока руки не затряслись, а глаза не перестали различать контуры мойки.