Во власти стихии - Тами Олдхэм-Эшкрафт

– Фу, соленая.

Я сплюнула остатки соленой жидкости. Все еще страдая от жажды, я открыла банку с водой – какого черта, все равно на спасение надежды нет – и осушила ее до дна. Мало того что от выпитого у меня закружилась голова, да еще и вкус у воды был кошмарный. Мне хотелось только одного: лечь, и заснуть, и спать до тех пор, пока весь этот ужас не закончится.

Вернувшись в каюту на корме, я отшвырнула с дороги книги и одежду и, дрожа, упала на койку. Зарывшись в какие-то тряпки – полотенце, футболки, – я свернулась в клубок и обняла сломанную гитару Ричарда. В ней была большая дыра. Он бы расстроился.

Позже я проснулась, как мне показалось, от стука в дверь. Мне снилось, что я на викторианском балу, на мне красивое колышущееся платье, как и на всех остальных женщинах. Мужчины тоже были в потрясающих костюмах. Музыка эпохи Возрождения, длинные столы с угощениями, протянувшиеся через комнату. Свет был желтым, как от свечей, но только ярче. Все вокруг были счастливы и веселы, танцевали, ели, пили. Было чудесно.

В дверь снова постучали. Я крикнула:

– РИЧАРД, ОТКРОЙ.

Проснулась, и сердце сковало льдом. О, Ричард, вернись, умоляю, вернись. Ричард…

Я лежала и плакала, плакала без конца. Как такое могло произойти? За что? Мы были так счастливы… Я закашлялась и выплюнула сгусток крови. Господи, откуда кровь? Не в силах противостоять мучительной тоске и одиночеству, я представила, что Ричард рядом со мной, на койке, и крепче обняла гитару. Закрыла глаза. «Хазана» вздымалась и падала на волнах, вспомнилось, как я каталась на скате манта. Проваливаясь обратно в сон, я позволила себе отдаться воспоминаниям о хороших временах.

Скаты манта, какое это было хорошее время…

Наша «Майялуга» стояла на якоре в заливе Хакахетау, на Уа-Пу, одном из Маркизских островов. Местный житель по имени Лак пригласил нас на дайвинг с акулами, на который они с друзьями собирались отправиться вечером. При одной мысли об этом меня бросало в дрожь, но оставаться одной тоже не хотелось. Я решила присоединиться – просто посижу в каноэ, пока остальные будут нырять.

Нас было пять человек на двух каноэ с балансиром. Парни не планировали погружаться надолго и глубоко, поэтому из снаряжения взяли с собой только маски с трубками, никаких аквалангов. Лак сделал знак Ричарду, и они нырнули одновременно. Вдруг я увидела, как их фонарики быстро промелькнули под днищем каноэ и стремительно унеслись вдаль. Через несколько секунд свет фонариков приблизился к поверхности, после чего Ричард, а затем и Лак как ошпаренные выскочили из воды. Я решила, что за ними гонится огромная белая акула. Подплыв ко мне, Ричард прокричал:

– Милая, ты должна попробовать. Мы только что катались на морском дьяволе!

Ричард на борту «Майялуги»

Мне было вполне уютно на моем каноэ, где я чувствовала себя в безопасности, и перспектива лезть в воду, кишевшую акулами, вовсе не выглядела такой уж заманчивой. Но, понаблюдав с полчасика, как веселятся парни, я подумала: почему бы нет? Я позвала Ричарда и сказала, что готова рискнуть.

Желудок подскочил куда-то к горлу, когда я соскользнула в теплую воду. Ричард с Лаком плавали рядом, и Лак жестом велел мне держаться ближе к нему. Лак нырнул, и я нырнула вслед за ним. Под нами проплывал гигантский черный скат манта. Лак схватился за его плавник, я схватилась за ногу Лака, и мы понеслись вперед.

Мне перестало хватать воздуха, и я разжала руки, глядя, как скользит вперед луч фонарика Лака и морской дьявол уносит своего пассажира. Оставшись на короткий миг в одиночестве, я развернула фонарик вниз, в сторону океанского дня. Не увидев ничего, кроме собственных ног, подняла голову к небу. Ярко сверкали звезды. Чей-то оклик и свет, упавший на лицо, привлекли мое внимание.

– Правда здорово? – спросил Ричард.

– Просто невероятно. Давай еще раз!

Вернувшись в реальность из сна, в котором каталась на скате, я осознала, что по-прежнему нахожусь в кормовой каюте «Хазаны», а все мое тело покрыто испариной. Мокрая штормовая одежда липла к коже. Воздух в каюте был влажный. По стенам стекал конденсат. Вода на полу плескалась в такт движениям покачивающейся на волнах «Хазаны»; то и дело раздавались какие-то ритмичные стуки и скрип… Наконец я заставила себя подняться.

Прошлепала по воде в салон – никаких перемен. Беспорядок, кажется, только усилился. Кошмар продолжался. Ощущая боль во всех затекших мышцах, я выбралась из каюты и остановилась в кокпите. Океан был спокоен, будто гигантское озеро, волны колыхались едва заметно. Я ощутила ненависть к этому покою – почему же, когда мы с Ричардом попытались пересечь этот самый океан, он превратился в беснующегося монстра? Теперь он лежал передо мной притихший, словно побитая собака, а его воды мирно огибали себе земной шар. Я натужно кашлянула, попытавшись сплюнуть сухим ртом, и, взяв в руки бинокль, снова принялась высматривать любимого. Вокруг не было ничего, вообще ничего, кроме проклятого солнечного света, игравшего на воде яркими бликами. Опустив бинокль, я не выдержала и села, позволив теплым лучам ласкать тело. Я не заслуживала такого удовольствия, но мне так хотелось тепла. С немалыми усилиями я содрала с себя сырую одежду. С каждой новой сброшенной тряпкой солнце пригревало все ласковее, растапливая пробиравший меня до костей могильный холод. Как мне может быть так хорошо, когда мне так плохо? Чушь какая-то.

Я задремала, а потом, разбуженная свежим бризом, долго вглядывалась в морской простор. Сверкающий океан, казалось, пытался убедить меня снова стать друзьями. «Ненавижу тебя», – пронеслось в моем мозгу.

Оглядевшись вокруг, я не увидела ничего, кроме бескрайней бирюзовой водной глади, перетекающей на горизонте в бескрайнюю кобальтовую синеву неба. Ни тебе нависших облаков, ни белой пены на гребнях чудовищных валов, ни Ричарда. Только море и я.

Надо шевелиться. Нельзя вот так просто сидеть. Столько всего предстояло сделать. Почему я осталась жива? Чего ради жила? Ради вот этого? Что же это в таком случае? Проверка? Проверка на что? На прочность? Наказание? Может, я слишком жадничала, желая получить от жизни все, что она может дать? Получить Ричарда? Нет. Здесь что-то другое. Что же? Я не знала. Боже, что же это? И за что?

От волнения меня снова начала бить дрожь. Дыши глубже, велела я себе. Почувствуй солнечное тепло. Я легла и позволила солнцу нагревать обнаженное тело во всю мочь. Я задремала, а когда очнулась, поняла, что перестаралась: все тело было покрыто потом, а голова болела так, словно череп сжимали тисками.

– Нужно вычерпать воду из яхты. – Мысль не вспыхнула у меня в голове, она медленно вплыла, дожидаясь, пока я приму ее. Я приняла. Я встала и отправилась вниз.

Там воняло. Прекрасное парео, васильковое и мандариново-оранжевое, – его Ричард купил мне на Таити – обмоталось вокруг сетки гамака; я высвободила его и повязала. Я стояла посреди каюты и озиралась, не зная, за что хвататься.