Мисс Вайоминг - Дуглас Коупленд

– Джон?

– Мы здесь, – отозвался Джон.

– Ребята, это Криста и Синди. Девочки, это Айван и Нилла. Айван и я ставили фильмы, когда оба еще были прыщавыми юнцами.

Присутствующие обменялись приветствиями, и работа по очистке платяных шкафов Джона от бесспорно дорогостоящей одежды продолжилась.

– Может, тебе что-нибудь приглянется, Айван? – спросил Джон, вытаскивая кучу галстуков.

Айван изо всех сил старался сохранять хладнокровие.

– У нас разные стили, Джон. Именно поэтому из нас получилась хорошая команда.

Нилла, беременная и кутающаяся в одну из своих фирменных шелковых шалей, сказала:

– Джон, Мелоди звонила Айвану на работу, а потом мне домой. Сказала, что ты намерен… – она запнулась, – стереть себя или что-то в этом роде. Словом, что-то радикальное.

Джон ничего не ответил.

– Так в чем причина? – не отставала Нилла.

– Почему бы нам не спуститься вниз? – предложил Джон Айвану и Нилле.

Перед тем как сойти вниз по лестнице, он обернулся и крикнул:

– Помните, девочки, – все, все, все.

Они прошли в гостиную. За окнами стояла ночь. Айван и Нилла упивались открывающимся видом.

– Мне никогда не надоест смотреть на город, Джон. Кажется, что мы летим над ним. Похоже на опрокинутое звездное небо, – сказала Нилла.

Джон предложил Айвану виски. Нилла налила себе клюквенного сока.

– Мелоди звонила, – сказал Айван. – Говорит, ты подал заявление о том, что хочешь сменить имя.

– Она что – в сыщики нанялась?

– Не будь таким занудой, – сказала Нилла. – Конечно, она хочет знать. Она страшно за тебя переживает. Как и мы все.

– К счастью, у меня и Мел достаточно связей, – вмешался Айван, – чтобы отслеживать твои заявления, можешь не беспокоиться.

– Джон, – сказала Нилла, – ты что же, собрался изменить имя?

– Я вообще хотел остаться без имени. Но мне пришлось поставить точку, потому что, когда я вводил данные, заполняя документ о смене имени, мне сказали, что надо хотя бы один раз нажать клавишу, а меньше всего места и чернил уходит на точку.

Айван поставил свой бокал на стеклянную столешницу и посмотрел на Ниллу, словно желая сказать: «Ну, что я тебе говорил?».

– Это еще не все, Айван. Я собираюсь отказаться от гражданства.

– О, Джон, это паршивая идея – это… это… не по-американски.

– Гражданином какой же тогда страны ты хочешь быть? – спросила Нилла. Они сидели в высокотехнологично оборудованном кругу для бесед. Джон хлопнул в ладоши, и камин зажегся.

– Я вообще не хочу быть гражданином. Никакой страны.

– А у тебя получится? – спросила Нилла.

– Не знаю. Хочу завтра встретиться с чиновником по вопросам иммиграции. Думаю, уж не стать ли мне гражданином Антарктиды.

– Антарктиды? – спросил Айван.

– Да. Там вроде нет ни короля, ни королевы, ни президента – никого. Попробую.

– По-моему, Антарктида разделена на секторы, – сказала Нилла, – и каждым сектором управляет какая-то страна. Так что, может, это не совсем подходящее место. Может, лучше стать гражданином какой-нибудь завалящей страны, одной из тех, что и страной-то не считается? Страны, которая существует только во время отлива?

– Нилла, – вмешался Айван, – ты только подкармливаешь его дурацкую идею.

– Ничего в ней нет дурацкого, – сказал Джон.

– А как насчет острова Питкэрн? – поинтересовалась Нилла. – Одна квадратная миля посреди южной части Тихого океана – самое отдаленное из обитаемых мест на Земле.

– Он принадлежит Англии, – ответил Джон. – Я уже проверял.

– Как насчет одной из африканских стран? – равнодушно спросил Айван.

– Про них я тоже не забываю.

– Джон, если ты откажешься от американского гражданства, то лишишься всякой защиты. Пока ты гражданин, американское правительство может вмешаться и помочь везде, куда бы тебя ни занесло. Кроме того, что бы ни произошло, у тебя остается номер твоей социальной страховки.

– Только пока я – гражданин. Я это уточнил.

– Попробуй без кредитной карточки и с паспортом Верхней Вольты взять напрокат автомобиль, – мрачно сказал Айван.

– Теперь это Бенин, – сказала Нила.

– Постарайся сосредоточиться, Айван. Ты упускаешь из виду суть дела. Я больше не собираюсь брать напрокат машину. Никогда. Я хочу исчезнуть совсем.

– Ты меня уже достал с этой идеей бродяжничать, Джон. Но предупреждаю: спать в водосточных канавах и воровать чистое белье с веревок может чертовски скоро надоесть.

– Прямо не знаю, Айван, как тебе это втолковать. Речь идет о дороге – романтике дороги. Неожиданных новых друзьях. Приключениях, которые случаются каждые пять минут. О том, чтобы просыпаться по утрам и чувствовать себя диким зверем. Никаких паршивых правил, никаких обязательств, которые держат тебя за глотку.

Айван был в ужасе.

– С дорогой кончено, Джон. Если она вообще когда-нибудь была. Ты рассуждаешь как мальчишка. Но если уж тебя совсем ничем не пронять, то знай, что Дорис просто с ума сходит.

– Ты сказал маме?

– Естественно.

– Налить еще, Айван? – спросил Джон, помолчав.

Роясь в своих двух морозильниках в поисках льда, Джон думал об Айване и Нилле. Их разговор доносился до него из гостиной. Теперь они обсуждали ковры: их цену, стиль.

– Мне нравится, когда видна фактура, – говорил Айван. – Этакий, знаешь, перламутровый отлив. Мягкий, шелковистый.

– Но если ворс слишком мягкий, то ковер кажется искусственным. Надо больше выразительности. Может, немного овечьего помета, подмешанного к нитям?

– Тогда у нас будет первый в Беверли-Хиллз ковер с вирусом Ханта?

– У овец не бывает вируса Ханта. По-моему, только у грызунов. И еще у енотов.

Джон слушал, и ему до боли хотелось потолковать с кем-нибудь о коврах и енотах. Он чувствовал себя целым, но совершенно бесполезным, как шоколадный кролик, каких продают с семидесятипятипроцентной скидкой через месяц после Пасхи. Но было и другое. Он чувствовал себя зараженным, чувствовал в своей крови микроскопические вирусы одиночества, похожие на крохотные рыболовные крючки, которые только и ждут, чтобы подцепить кого-нибудь, кто рискнул бы вступить с ним в задушевный разговор.

В мыслях его царил разброд. Должна же быть хоть какая-то надежда – и она была. Он вспомнил о том, что женщина из видения в больнице дала ему почувствовать, что где-то в Звезде Смерти его сердца есть небольшое уязвимое место, куда он может поместить ракету, взорвать себя и снова построить из осколков.