Сентябрь - Розамунда Пилчер

Из подсобного помещения было слышно, как мистер Ишхак говорит по телефону. Генри попробовал прислушаться, но не смог разобрать ни слова. Мистер Ишхак кончил разговаривать, повесил трубку. Генри ждал. Мистер Ишхак вышел в зал.

— Ну, все улажено? — спросила его жена.

— Да, я сообщил в полицию. Они направляют патрульную машину. Через пять минут она будет в деревне.

— Они поняли, куда ехать?

— Да. Они знают, — мистер Ишхак посмотрел на Генри и ласково улыбнулся. — Бедный мальчик. Перепугался. Но теперь все позади.

Они были с ним очень добры. Миссис Ишхак все еще стояла на коленях, держа его за руки. И Генри понемногу перестал дрожать. Подумав, он спросил:

— А можно, я позвоню Эди?

— Этого никак нельзя, потому что ваш телефон в Балнеде испорчен. Эди еще из дому заявила в Аварийную, а там сказали, что пришлют мастера только утром. Но мы немного погодя, когда ты выпьешь чего-нибудь горячего, пойдем с тобою вместе, ты и я, в Балнед, и я тебя доставлю прямо к твоей Эди.

Только тут Генри окончательно поверил, что Эди жива. Что она в Балнеде и ждет его. И сознание, что теперь он уже скоро будет с нею, оказалось выше его сил. Губы у него искривились, как у маленького, глаза переполнились слезами, а он, измученный, ничего не мог с этим поделать. Миссис Ишхак опять крепко обняла его, прижала, тихо повторяя: «Ген-ри, Ген-ри», — и долго держала так, а он безудержно рыдал, уткнувшись в ее шелковую ароматную грудь.

Наконец он выплакался и только изредка еще всхлипывал напоследок. И тогда миссис Ишхак принесла ему кружку горячего шоколада, сладкого, коричневого, пузырящегося, и к нему — большой бутерброд с джемом.

— Скажи мне, — спросила она, когда Генри уже совсем успокоился и приободрился, — ты ведь так еще и не ответил на мой первый вопрос: почему ты здесь, а не в школе?

Генри, держа в ладонях теплую кружку, посмотрел в черные блестящие глаза миссис Ишхак. И объяснил ей:

— Мне там не понравилось. Я убежал. Я вернулся домой.

Часы на каминной полке показывали без двадцати девять, когда Эдмунд вошел в гостиную в Крое. Он ожидал застать там толпу гостей, но нашел только Арчи и с ним незнакомого мужчину, в котором методом исключения без труда угадал Грустного Американца Конрада Таккера, причину своей размолвки с Вирджинией.

Оба были ослепительны, в вечерних костюмах, Арчи просто молодцом, давно его Эдмунд таким не видел. Они дружески беседовали у камина со стаканами в руках, Конрад Таккер в кресле, Арчи спиной к огню, прислонясь к тяжелой чугунной решетке. Когда дверь открылась, они прервали разговор, обернулись, увидели Эдмунда и встали ему навстречу.

— Эдмунд!

— Боюсь, мы неприлично опоздали. Были разные происшествия.

— Вовсе вы не опоздали, как видишь. Никто еще не явился. А где Вирджиния?

— Пошла наверх снять манто. А Алекса с Ноэлем будут через две минуты. Алекса вдруг в последнее мгновение вздумала мыть волосы, когда я уезжал, она их подсушивала. Почему об этом заранее было не позаботиться, одному Богу известно.

— Заранее они не умеют, — безнадежно заметил Арчи с высоты своего жизненного опыта. — Эдмунд, ты ведь еще не знаком с Конрадом Таккером?

— Нет, как будто бы. Здравствуйте.

Они обменялись рукопожатием. Американец был одного с Эдмундом роста, широкоплечий и крепкий на вид. Его глаза за стеклами очков в толстой роговой оправе твердо встретили взгляд Эдмунда, и Эдмунд ощутил совершенно не свойственное себе смятение.

Потому что в глубине души, под лоском цивилизованных манер, в нем разгоралось медленное пламя ярости против этого человека, этого американца, который вторгся в его жизнь, воспользовавшись его отсутствием, разбередил в сердце Вирджинии юношеские фантазии и теперь собирается, как ни в чем не бывало, увезти ее, жену Эдмунда, с собой в Штаты. Эдмунд любезно улыбался Таккеру в лицо, а на самом деле его так и подмывало сжать кулак и от всей души заехать по этому крупному загорелому носу. Размозжить, раскровянить… Воображаемая картина была постыдно отрадна его сердцу.

Но в то же время он чувствовал, что в иных обстоятельствах этот человек мог бы с первого взгляда внушить ему симпатию.

Приветливый взгляд Конрада Таккера был как бы зеркальным отражением его взгляда.

— Очень рад с вами познакомиться.

Чтоб ему провалиться.

Арчи отошел к подносу с бутылками.

— Эдмунд, стаканчик виски?

— Благодарю, не откажусь.

Хозяин дома взялся за бутылку «Знаменитой куропатки».

— Ты когда прилетел из Нью-Йорка?

— В пять тридцать.

Конрад осведомился:

— Удачно съездили?

— Более или менее. Улаживал кое-какие конфликты, знаете, все решает правильно выбранное слово… А вы, как я понял, старый знакомый моей жены?

Если он рассчитывал вывести этим вопросом собеседника из равновесия, то расчет его не оправдался. Конрад Таккер ничем не выдал себя, не выказал никакого смущения.

— Совершенно верно. Когда-то в дни нашей давней бездумно растраченной юности мы были постоянными партнерами в танцах.

— Она сказала, что вы вместе летите в Штаты?

Опять никакой реакции. Если американец и догадывается, что его хотят поддеть, то виду не показывает.

— Она взяла билет на тот же рейс?

И это было все, что он по этому поводу произнес.

— По-видимому.

— Я не знал. Это очень хорошо. Лететь долго вдвоем веселее. Я прямо из аэропорта поеду в контору, но помогу ей пройти таможню и получить багаж и позабочусь о такси.

— Вы чрезвычайно любезны.

Арчи протянул Эдмунду стакан.

— Конрад, а я ничего об этом не знал. Я вообще в первый раз слышу, что Вирджиния собралась съездить в Штаты…

— Хочет навестить деда с бабкой.

— А вы когда от нас отбываете?

— Я пробуду здесь до воскресенья, если вы не против. А вылетаю из Хитроу в четверг. У меня еще в Лондоне кое-какие дела, на них понадобится день-другой.

— Сколько же вы всего пробыли в Англии? — спросил Эдмунд.

— Около двух месяцев.

— Надеюсь, приятно провели время?

— Да, спасибо. Получил большое удовольствие.

— Очень рад, — Эдмунд поднял стакан. — Ваше здоровье.

Тут их беседу прервало появление Джеффа Хоуленда — он наконец справился с галстуком-бабочкой, кончил одеваться и спустился в гостиную. Непривычный вечерний костюм явно стеснял и смущал его, лицо у него было растерянное, даже беспомощное, но на самом деле в этом смокинге из светлой рогожки, который они с Люсиллой выудили из Эдмундова гардероба, он выглядел просто как картинка. Эдмунд когда-то по срочной надобности купил этот смокинг в Гонконге, покупка оказалась неудачной, Эдмунд всего один раз тогда его и надевал.