Каин и Авель - Джеффри Арчер

– О, это хорошая новость!

– Кандидат также прекрасно знает о вашем желании, чтобы Польше был предоставлен статус наиболее благоприятствуемой нации.

– А разве мы не заслужили этого после того, что сделали во время войны? – Авель немного помолчал. – Ну а как насчёт остального?

– Сенатор Кеннеди обсуждает сейчас польско-американские отношения, и мы пока не встречали с его стороны возражений. Но он, естественно, не может окончательно сформулировать мнение, пока не станет президентом.

– Естественно. А двести пятьдесят тысяч долларов помогут ему принять решение? – спросил Авель.

Винсент Хоган ничего не ответил.

– Тогда пусть это будут двести пятьдесят тысяч долларов, – сказал Авель. – Деньги поступят на счёт фонда вашей избирательной кампании до конца недели. Даю слово.

Дело было сделано. Авель поднялся.

– Пожалуйста, передайте сенатору Кеннеди мои наилучшие пожелания и скажите ещё, что я очень надеюсь, что он будет следующим президентом США. Я всегда с презрением относился к Ричарду Никсону после его подлой кампании против Хелен Гааган Дуглас, к тому же у меня есть личные причины желать, чтобы Генри Кэббот Лодж не занял кресло вице-президента.

– Буду рад передать ваши слова, – сказал мистер Хоган, – и благодарю вас за непрекращающуюся поддержку Демократической партии и, в частности, её кандидата.

Бостонец протянул руку, и Авель пожал её.

– Не теряйте контакт со мной, мистер Хоган. Когда я даю такие деньги, то предполагаю отдачу от инвестиций.

– Я прекрасно это понимаю, – ответил Винсент Хоган.

Авель проводил гостя до лифта и, улыбаясь, вернулся в кабинет. Вновь появилась секретарь.

– Попросите зайти мистера Новака, – сказал Авель.

Через несколько минут в кабинет вошёл Джордж.

– Кажется, я справился с проблемой, Джордж.

– Поздравляю, Авель, я рад. Если Кеннеди станет следующим президентом, то твоя самая большая мечта осуществится. Как бы тобой гордилась Флорентина!

Авель улыбнулся, услышав имя дочери.

– Ты знаешь, что задумала эта юная бестия? Читал «Лос-Анджелес Таймс» на прошлой неделе, Джордж?

Джордж помотал головой, и Авель передал ему экземпляр газеты. Одна заметка была обведена красными чернилами. Джордж прочитал её вслух:

– «Флорентина Каин свой третий магазин открывает в Лос-Анджелесе. Она уже открыла два в Сан-Франциско и собирается до конца года открыть ещё один – в Сан-Диего. Магазины "Флорентина" становятся для Калифорнии тем же, чем для Парижа – магазины "Баленсиага"».

Джордж засмеялся и отложил газету.

– Заметку, скорее всего, написала она сама, – сказал Авель. – Не могу дождаться, когда она откроет магазин в Нью-Йорке. Могу поспорить: это случится лет через пять, максимум – через десять. На что спорим, Джордж?

– Если помнишь, я не стал спорить и в первый раз, а то проиграл бы тебе десять долларов.

Авель поднял глаза и произнёс гораздо тише:

– Тебе не кажется, что она придёт посмотреть, как сенатор Кеннеди открывает «Барон» в Лос-Анджелесе, Джордж? Как ты думаешь, она сможет?

– Нет, если и младший Каин не получит приглашения.

– Никогда! Этот мальчишка Каин – ничтожество. Я всё прочитал в твоём последнем отчёте, Джордж. Он ушёл из «Бэнк оф Америка», чтобы работать с Флорентиной, – даже не смог удержаться на хорошем месте, а теперь хочет спрятаться в тени её успеха.

– Ты что-то читаешь через строчку, Авель. Ты прекрасно знаешь, что всё не так. Я же ясно изложил все обстоятельства. Он отвечает теперь за финансы, а Флорентина управляет магазинами, и это идеальное партнёрство. Не забывай, что один крупный банк предлагал Каину хорошую должность, но Флорентина упросила его помочь ей: она больше не могла заниматься финансами самостоятельно. Авель, тебе придётся смириться с фактом, что их брак удачен. Я знаю, тебе это трудно переварить, но почему бы тебе не перестать петушиться и не познакомиться с её мужем?

– Ты – мой самый близкий друг, Джордж. Никто на свете не посмел бы говорить со мной так. И никто лучше тебя не знает, почему я не могу пойти на уступки, до тех пор, пока этот ублюдок Каин не покажет свою готовность встретиться со мной. Я не стану больше ползать перед ним на коленях, покуда он жив и следит за мной!

– А если первым умрёшь ты, Авель?

– Значит, я проиграю, и всё останется Флорентине.

– Но ты же говорил, что она ничего не получит, и собирался переписать завещание в пользу своего внука.

– А я не смог, Джордж. Когда пришло время подписывать документы, я просто не смог. Чёрт возьми, ему, в конце концов, и так достанутся оба наших состояния!

Авель достал из кармана бумажник, вынул оттуда несколько старых фотографий Флорентины, нашёл среди них одну свежую – со своим внуком – и протянул её Джорджу.

– Симпатичный малыш, – сказал Джордж.

– Конечно. Он же вылитая копия матери.

– Ты неисправим, Авель, – засмеялся Джордж.

– Как, по-твоему, они его зовут?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Джордж. – Ты прекрасно знаешь, как его имя.

– Я имею в виду – как они его зовут между собой?

– Откуда мне знать?

– Узнай. Для меня это важно.

– И как мне это сделать? – спросил Джордж. – Пустить за ними слежку, когда они гуляют с коляской по парку «Золотые ворота»? Ты дал чёткие указания: Флорентина не должна узнать, что ты интересуешься ею. Лучше скажи, что ты будешь делать с акциями «Лестера»? Питер Парфит проявляет большой интерес к продаже своего пакета в два процента, но я бы не стал доверять переговоры Генри. Если в сделке участвуют эти двое, то к ней может подключиться кто угодно.

– Сейчас я ничего не буду делать. Я ненавижу Каина, но не хочу, чтобы с ним что-то стряслось до тех пор, пока я не буду знать, что выборы выиграл Кеннеди. Поэтому до поры до времени я оставлю всё как есть. Если Кеннеди проиграет, то я куплю два процента у Парфита, и мы запустим план, о котором уже говорили. И не думай больше о Генри. Я вычеркнул его из досье на Каина. Впредь я буду заниматься этим делом сам.

– И всё-таки я беспокоюсь, Авель. Он задолжал половине букмекерских контор в Чикаго, и я не удивлюсь, если он с минуты на минуту появится в Нью-Йорке и опять будет попрошайничать.

– Генри не появится здесь. В прошлый раз я ясно дал ему понять, что он больше не получит у меня ни цента. А если он придёт и опять будет просить, то потеряет место в совете директоров и свой единственный источник дохода.

– Вот это беспокоит меня ещё больше, – сказал Джордж. – А предположим, что он придёт за деньгами прямо к Каину?

– Это невозможно, Джордж. Генри ненавидит Каина ещё больше, чем я, и тому есть причины.