Ты самая любимая - Эдуард Тополь

Телефонный звонок разбудил его среди ночи. Заспанно, с закрытыми глазами он взял с тумбочки звенящую телефонную трубку.

— Да… Алло…

И услышал:

— Андрей Петрович, простите ради Бога! Вы мне срочно нужны, у меня плохие анализы…

— А? Кто это?

— Это Зотова. Елена. Я вам звонила…

Бережковский открыл глаза и проснулся.

— А! Да-да, я понял… Пожалуйста, позвоните мне в офис через десять минут. Ровно через десять минут, вы слышите?

— Андрей, ты куда? — сонно сказала жена. — Три часа ночи!

— Спи, это по работе… — И в телефон: — Позвоните через десять минут, я вышлю по факсу…

— Что ты вышлешь по факсу? — спросила жена.

Но он уже одевался и три минуты спустя стоял над телефоном в своей мансарде.

— Ну, звони же! Звони!

И включил автоответчик, но тот сообщил индифферентно:

— Новых сообщений нет.

Наконец телефон зазвонил, он схватил трубку.

— Алло!

— Здравствуйте, Андрей Петрович… — тихо сказала она и замолкла.

— Алло!.. — закричал он. — Лена, алло! Лена!

— Я здесь, — еле слышно сказала трубка. — Я здесь…

— Что с вами?.. Алло! Говорите!

— Где вы были? — негромко спросила она. — Где вы были так долго?

— Я был на съемках.

— Я знаю. В Астрахани. Но неужели?..

— Я был отчаянно занят.

— Я звонила вам тысячу раз! Я умираю без вас, умираю…

— Я виноват, я знаю.

— Вас не было вечность! Неужели вы не могли хоть на минуту?..

— Я знаю — я сволочь.

— Нет! Не смейте себя ругать! Это я… Это я во всем виновата, и мне наказание. Я была сегодня в церкви, Бог смотрел на меня с иконы, и взгляд его сказал мне: «Ты желаешь чужого, ты пыталась его соблазнить, и за это наказана!» И я поклялась Ему, я ответила: «Да, я люблю его! Я люблю его так, что его голос способен меня излечить. В жизни каждой женщины должен, просто обязан хотя бы раз появиться такой мужчина! Господи, разве не Ты послал мне его? Но — излечи меня Сам, или излечи его голосом, а от большего я откажусь, я клянусь Тебе, Господи!» Так я сказала сегодня в церкви, и видите — Он услышал меня и послал мне вас. Это Его выбор! Так говорите же со мной, Андрей Петрович! Спасите меня! Говорите!..

— Но что же мне говорить? Боже мой, это какое-то наваждение… Почему я?..

— Почему? Андрей Петрович, окститесь! Вам шестьдесят лет, и вы не знаете, почему вы? Разве не вы написали «Любовь-убийцу» про то, что любовь убивает любящих? Не любимых, а тех, кто любит. А вас любили столько женщин! И Ника, ваша дочь от первого брака, — она же вас просто боготворила! Сколько лет вы ее не видели? А, Андрей Петрович?!

— Откуда ты знаешь? — тихо ответил он.

— Из Бережковского. Из его интервью газете «Вечерний Якутск». Там была премьера «Любви-убийцы», а после премьеры, на банкете вы пили чистый спирт и разоткровенничались. Про жену, которая настроила вашу дочь против вас настолько, что вы написали «Любовь-убийцу». Так сколько женщин убиты любовью к вам, Андрей Петрович?! Спасите же хоть одну! Меня спасите! Поговорите со мной! Разве это так трудно?

— Ты плачешь? Не плачь. Ну пожалуйста, не плачь. Вот, я же говорю с тобой. Что тебе рассказать? Я тебе почитаю, хочешь?

— Снова Уткина? Или себя?

— Нет… — Он взял какую-то рукопись. — Ахмеда ибн Фадлана, первого персидского посла в России. Это подлинная цитата, которую я экранизировал в Астрахани.

— Я читала.

— Что ты читала? — встревожился он. — Где?

— У Бережковского, в «Хазарской легенде». Русы хоронят своего вождя и при этом трахают его девушку до тех пор, пока она сознание не теряет. И сжигают ее вместе с ним.

— Не может быть! Неужели я это уже написал? Ты уверена?

— Вам процитировать? На память? «А если умрет у русов глава семьи, то его родственники говорят его девушкам: „Кто из вас умрет вместе с ним?“ Одна из них, которая любила его больше других, говорит: „Я“. И десять дней, пока они пьют набиз и шьют умершему одежду, эта девушка тоже пьет и веселится, украшает себя разными нарядами и так, нарядившись, отдается людям». Правильно?

— Боже мой! Оказывается, я и это написал…

— Нет, это написал Ахмед ибн Фадлан. А вы добавили, что русов — тех, настоящих, которых видел Фадлан, — давно уж нет, еще в девятом-десятом веках все их мужчины погибли в походах на Византию, Персию и Болгарию. А вот женщины, способные пойти в огонь за своим возлюбленным, они остались. Выпить перед смертью чашу набиза, спеть прощальную песню своим друзьям и взойти на горящий костер своего мужа — это русская женщина! Андрей Петрович, я люблю вас…

— Подожди. Скажи мне, что стобой?

— Со мной? — горестно усмехнулся ее низкий голос. — Я уже не верила, что вы мне позвоните. Я боялась, что умру, так и не услышав вас. А сейчас, пока мы говорили, я снова пила ваш голос. Он наполнял меня, как сосуд, нет — как теплый воздух наполняет воздушный шар. Да, вы согрели меня своим голосом, вы…

— Да подожди ты с этой лирикой! Что у тебя с анализами?

— Я не знаю. Мне сказали, что они плохие. Но я и сама это чувствовала, и звонила вам, и просила вас позвонить мне хоть на одну минуту, хоть на полминуты! Ведь я люблю вас! Господи, как я вас люблю! Нет-нет, вы не думайте, что это истерика. Я не истеричка, просто я так вас люблю. Вы знаете, чем отличается любовь мужчины и женщины? Слушайте! Вот так любовь ударяет мужчину. Вы слышали удар?

— Нет, я ничего не слышал…

— Правильно. А теперь послушайте, как любовь ударяет женщину.

Тут трубка громыхнула так, что Бережковский оглушенно отвел ее от уха.

— Елена, что это? Алло!

— Это я бросила трубку об асфальт. Странно, что он работает… Алло! Вы слышите меня?

— Слышу.

— Да, странно — работает. А ведь иногда так ударяет, что уже ничего не работает. И поэтому не нужно смеяться над женщиной, ушибленной любовью. Не нужно.

— Я не смеюсь.

— Знаете, как я вас люблю? Я мечтаю идти вам навстречу с цветами и улыбаться…

— Приезжай ко мне.

— Зимой — с орхидеями, весной — с колокольчиками, летом — с фиалками, осенью…

— Приезжай, я хочу тебя!

— Я мечтаю чувствовать, как ваша сила входит в меня, как ваша энергия заполняет меня всю и исцеляет, побеждает все мои хвори…

— Сейчас же вылетай! Ты слышишь?

— Я не могу. Это будет самоубийство. Ведь я поклялась Господу Богу — если вы позвоните, я отпущу вас, а Ему отдам свою любовь к вам… И потом — Боже мой, что я для вас? Ведь у вас столько поклонниц! Спасибо, что вы меня снова вылечили…