Хрустальное озеро - Мейв Бинчи

— А где невеста? — спросил Сэмми с таким видом, словно только что вспомнил про главное действующее лицо предстоящей церемонии.

— В спальне. Она спустится, когда все будут готовы.

— Потрясающе выглядите! — воскликнула Лена, придя за невестой. — Как никогда!

Морщинистое лицо Айви вспыхнуло от удовольствия. Ее шляпка сбилась на затылок, бело-коричневая косынка была завязана небрежно. Но она смотрелась на несколько лет моложе и на четыре ступеньки выше по общественной лестнице, чем обычно. Такую даму можно увидеть выходящей из отеля «Риц».

Эрнест и Сэмми раскрыли рты. Это искреннее и непритворное изумление, радость от того, что их Айви выглядит настоящей красавицей, и легкая боязнь оказаться ей неровней стали для Лены наградой.

— А где Льюис? — удивилась Айви. Так спрашивал каждый, кто был с ним знаком.

— Он еще не освободился. Приедет прямо на регистрацию. — Она взяла Айви за руку и повела к такси. — В Кэкстон-холл, пожалуйста, — громко сказала Лена, чтобы никто не мог сомневаться в том, куда они едут.

Льюис подошел к Лене за несколько минут до начала церемонии. От него пахло лавандовым мылом. Конечно, лавандового мыла в «Драйдене» хватало.

— Замечательно выглядишь, — тепло улыбнувшись, сказал он.

Бело-желтый костюм стоил кучу денег, но его можно было надевать во время выступлений с лекциями или встреч с важными клиентами. Во время многих мероприятий, предстоявших ей в будущем.

— Чудесная шляпка.

Судя по всему, прием закончился поздно, так что ехать домой Льюису не имело смысла. «Не задавай вопросов, — сказала себе Лена. — Не отрезай себе путь к отступлению. В неведении благо».

— Как прошел прием? — услышала она собственный голос.

— Лучше не спрашивай, — ответил он, подняв глаза к небу. — Я думал, это никогда не кончится.

— Что это было? Совещание? Золотая свадьба?

— Толпа злобных торгашей.

— Зато хорошая прибыль для гостиницы.

— Меня уже тошнит от того, что приходится делать для получения прибыли.

Лена посмотрела на него. Ей предоставлялась возможность успокоить Льюиса, напомнить о его высоком положении, о том, как его ценят, и доказать, что он сделает глупость, если уйдет.

Но она поступила наоборот:

— Льюис, тебе нужно уволиться.

— Что?

— Не позволяй эксплуатировать себя. Воспользуйся своим преимуществом. Я знаю, что у них появились новые должности. Ты должен серьезно подумать.

Он заколебался:

— Но я думал, что ты…

— Не пытайся предугадывать мои мысли и поступки… О господи, я чуть не забыла, что являюсь свидетельницей!

Точно ко времени начала регистрации актов Лена уже стояла рядом с Айви, Эрнестом и Сэмми. Она участвовала в церемонии, проходившей, казалось, за миллионы миль отсюда.

Когда официальная часть закончилась, Эрнест и Сэмми наконец расслабились. Лена даже испугалась, что но вобранные не доберутся до поезда. В отведенном им углу пивной мелькали кружки, рюмки с бренди и тарелки с сандвичами. Соседей, которые подходили пожелать жениху и невесте счастья, угощали не только сандвичами, но и выпивкой.

Потом принесли маленький свадебный торт, и Лена сфотографировала, как новобрачные его разрезали. Она попросила их немного попозировать. Поправила Айви шляпку, а Эрнесту — галстук Велела им вместе взяться за ручку ножа, чтобы снимок выглядел по-настоящему свадебным.

— На твоем месте я сфотографировал бы ее в белом платье со свитой из дюжины носильщиков, — буркнул себе под нос Льюис.

Лена улыбнулась так, словно он не издевался над Айви, а сказал что-то дружелюбное. Айви была очень наблюдательна и сразу заметила бы, если бы Лена нахмурилась.

Потом они попросили бармена щелкнуть всю группу, и жених с невестой побежали к поезду под дождем из риса. Им предстояло провести три ночи в городке, находившемся в часе езды от Лондона. Друзья махали молодым с перрона. Когда они вышли с вокзала, пивные уже закрылись до вечера.

Прощание оказалось долгим. Сэмми приглашал всех в клуб в Сохо, но ни у кого не было настроения. Лена могла бы позвать всех к себе домой; пары бутылок вина хватило бы, чтобы продержаться до открытия пивных. Но такого намерения у нее не было. Хмурые сыновья Эрнеста, Сэмми и другие типы, которые ничего не могли организовать сами, того не стоили.

Со словами сожаления, что должна вернуться на работу, она увела с собой и Льюиса.

— Тебе что, действительно нужно на работу? — спросил он.

— Мне нет, а вот тебе — да. Просто я не хотела, чтобы они потащились за тобой в «Драйден».

— Мне не нужно возвращаться на работу, — возразил Льюис.

— А кто говорил, что придет во время пересменки?

Он задумчиво посмотрел на Лену, а потом хлопнул себя по лбу:

— О господи, ну конечно!

— Что бы ты делал без своей секретарши? — лукаво спросила она.

— Совсем заработался.

— Знаю. — Прозвучало это фальшиво, но Льюис ничего не заметил.

— Наверное, ты права. Наверное, мне действительно следует уйти из «Драйдена».

— Но не в субботу, да еще во время пересменки. Дождись, когда тебе предложат что-нибудь приличное. Ты справишься с чем угодно.

Они дошли до станции метро.

— Тебе куда? — спросил Льюис.

— Ну, если ты поедешь на работу, то и я тоже. Без тебя в доме пусто.

— Ты действительно так думаешь? — нахмурился он.

— Не притворяйся, красавчик. Сам знаешь!

Лена поцеловала Льюиса в нос, сбежала по лестнице и обернулась. Он стоял с таким видом, словно хотел что-то сказать, но не нашел подходящих слов.

Лена забрала почту. Доставка писем по субботам всегда казалась ей непозволительной роскошью. Если бы такое предложили Моне Фиц и бедному Томми Беннету, их бы хватил удар.

Она умело рассортировала письма, как часто это делала на первых порах. Когда Лена пришла в агентство, делопроизводство находилось в плачевном состоянии. Сбитая с толку Джесси уныло смотрела на забитые бумагами ящики; чтобы разобрать их, потребовалось несколько часов. За годы жизни в Лондоне Лена сделала многое, но хватило бы и этого. Она создала настоящий памятник трудящимся женщинам, их потребностям, надеждам и свершениям.

Лена сняла свадебную шляпку с желтым пером, скинула туфли и выпила чаю. Потом снова села за письменный стол и, подумав, какое занятие доставило бы ей удовольствие, решила написать Кит. «Будь осторожной», — напомнила она себе. Перемирие между ними было хрупким — напористость могла все испортить.

Но сегодня ей в первый раз за день предоставлялась возможность пережить несколько приятных минут, и не воспользоваться ею было бы грешно. Она несколько часов подбадривала Айви, успокаивала Эрнеста, беседовала с его сыновьями, фотографировала, обсыпала новобрачных рисом, улыбалась каждому, напоминала Льюису, что ему нужно вернуться на работу, и честно заслужила право побаловать себя.