Дефолт совести - Александр Смоленский

– Ну что ещё? – Без видимого желания Туров повернулся лицом к дипломату.

Только сейчас Берроу заметил, как за последнее время этот некогда холёный чиновник погрузнел и опустился. Лицо землистое, глаза неживые, пальто запачкано.

– Не делай глупости, Лёша. Неужели ты не боишься? – Берроу перешёл на шёпот. – Знаешь что? Давай я тебя провожу до машины.

– Во-первых, я пришёл пешком. А во-вторых, что ты меня подталкиваешь как маленького? Я и сам найду дорогу.

Туров сорвал с лацкана пиджака жетон «визитёр» и протянул в окошко капралу.

На Садовом кольце было безлюдно, ветрено и сыро.

– Давай я тебя отвезу на такси, – предложил американец. – Простудишься.

– Тоже мне, опасность. – Туров хмыкнул и махнул рукой. – Впрочем, тебе этого не понять. Ты счастливец, Берроу, не знаешь, что такое настоящая опасность.

Пару минут он потоптался на тротуаре у посольства, как бы решая, куда идти – в сторону Нового Арбата или к метро «Маяковская». Но в последний момент все же предпочёл поднять руку и остановить такси.

– Вот это правильно, – поддержал его американец, – так спокойнее, всё же поздний вечер. Но что касается нашего разговора, так и знай, я ничего не понял из твоих обрывочных мыслей.

– Я сам себя не понимаю, – грустно улыбнулся банкир, садясь в притормозившую у обочины машину.

– Подожди, я всё-таки уточню. – Берроу ухватился за ручку машины, словно пытаясь её удержать.

Они ещё перекинулись парой фраз, и машина уехала.

– Объект только что отъехал от американского посольства, – сообщил по мобильному телефону неприметный мужчина за рулём чёрной «Волги» с запачканными грязью номерами, припаркованной к пабу «Лондон» примерно в ста пятидесяти метрах от посольства. – Какие будут указания?

– Удалось снять запись? – спросил его абонент.

– Вы что, шутите? Сплошной фон. Вот когда объект покинул посольство, то на улице кое-что удалось. Его короткий разговор с провожатым.

– Что-нибудь интересное? – уточнил абонент.

– Не анализировал. Я больше следил за качеством приема. Что-то про опасность. Всего несколько слов. Завтра проинформирую точнее.

– Ладно, отдыхайте, – любезно разрешил абонент и отключился.

Вместо того чтобы поехать домой, в район Патриарших прудов, Туров попросил водителя «Жигулей» отвезти его на дачу. Не на государственную дачу, где в любой момент можно было столкнуться со знакомыми, а на родительскую. Там ему было гораздо спокойнее.

Борясь с наступающим сном, он успел в кровати немного поразмышлять, правильно ли сделал, что без оглядки ломанулся в посольство? Что это – очевидная распущенность загнанного в тупик человека? Или всё же некий расчет? Скорее второе. С одной стороны, Туров хотел дать понять Москве и в первую очередь Зубру, что у него прочные тылы на Западе, особенно в США. А с другой стороны, несколько наивно рассчитывал, что эти самые тылы – прежде всего Блейк и его люди – поймут, что его, Турова, надо всячески защищать и лелеять. Его – координатора и хранителя досье зарубежных счетов, депозитов, банковских ячеек, словом, всего того, что уже довольно долго при его живом содействии и контроле выводилось из России ради некой лично ему непонятной цели...

Алексей так и не додумал, провалившись в тяжёлый и путаный сон.

Утром следующего дня Зубр не находил себе места в ожидании визита вчерашнего информатора, приданного ему для деликатных поручений не кем-нибудь, а самим главой президентской администрации. Впрочем, теперь бывшим главой.

Нынешняя, практически полностью закулисная жизнь Зубра не требовала никаких дополнительных атрибутов власти – кабинет в Кремле или Белом доме, персональная охрана, чиновники, обеспечивающие выполнение его приказов и поручений, – все осталось в прошлом. Все это уже было. Он командовал людьми, ворочал миллионами, не имея ни сколь-нибудь большого опыта, ни харизмы лидера. Но вопреки всякому здравому смыслу именно этому тщедушному с виду человеку оказалось по силам – так, по крайней мере, он был убежден, – вывернуть наизнанку мир в масштабах одной шестой света. За что сильные мира сего, включая Дэйва Блейка, не только допустили его в свой круг вершителей судеб человечества, но и наградили столь выразительным прозвищем.

Если у этих ребят уже имеется свой Корсар, то почему не быть и Зубру?! – тогда, много лет назад спокойно рассудил Юрий Титович Егоров.

Сейчас он пребывал в политическом небытие, и такое положение вещей его очень даже устраивало. Тем более стоило ему поднять трубку телефона, как на звонок откликались практически все – от президента страны до главы любого банка. Причём большинству из этих людей было неведомо, что этот рыхленький и добродушный Юрочка Титович и есть Зубр, чьё имя в опредёленных кругах произносилось шёпотом.

Что его всерьёз волновало, так это преступная бездеятельность демократического движения в стране, на чьей волне он, собственно, не только всплыл, но и заставил Запад взглянуть на себя по-иному. Егоров никак не мог простить нынешней российской власти, что попраны практически все завоевания начала девяностых. Что бывший президент – ещё некогда его кумир – сделал столь неудачный выбор с наследником демократических идеалов, что его соратники, демократы первой волны, разом скисли, а новых не появилось.

Поэтому ему, Юрию Егорову, одному из бывших лидеров страны, ничего не оставалось делать, как сотрудничать с теми могучими силами на Западе, которые давно и успешно перекраивали карту мира со знака «минус» на «плюс». Что в понимании Зубра было бы для страны великим благом. Лишь бы Россия как можно скорее вернулась в лоно стабильной и наконец необратимой демократии.

Много лет назад, когда Егоров ещё не был Зубром, к его персоне уже присматривались люди из Фонда будущих поколений – глубоко законспирированной организации, созданной Дэйвом Блейком спустя несколько лет после завершения Второй мировой войны. Егорову уже тогда жутко хотелось выглядеть в глазах мировых небожителей как можно представительнее. Он даже упорно худел, чтобы выглядеть как они .

– Не с того боку желаете нравиться, – заметил как-то его предшественник в роли наблюдателя Фонда от России умудрённый житейским опытом академик Ильюшин.

Они встретились в одной далёкой северной стране, где Ильюшин некогда служил послом. Егоров приехал туда за кредитами. И уже спустя четверть часа с начала встречи Егоров отлично понял, что их свидание далеко не случайно.

– Вы и так сейчас много делаете, молодой человек, чтобы умные люди на этом континенте обратили на вас внимание. Те шаги, которые вы предпринимаете в России и к которым у нас на родине относятся неоднозначно, в глазах мировой общественности выглядят весьма и весьма. И что особенно отрадно, вы чётко следуете выработанной рекомендации.

От внимания Ильюшина не ускользнуло, что Егорову явно не понравилось, что его усилия в преобразовании экономики страны пытаются преподнести как действия по чьей-то указке. Если бы на месте Ильюшина находился не такой уважаемый в глазах Егорова человек, он бы, возможно, разразился гневной тирадой. Но в данном случае, словно что-то пережёвывая губами, он лишь вежливо ответил: