Книга Джо - Джонатан Троппер

— Что говорят, сколько он еще может пробыть в таком виде?

— Неизвестно.

— Похоже, не очень-то много они знают, — говорю я.

Я снова смотрю на отца. Он как будто съежился, тело стало меньше, а кожа выцвела по сравнению с тем, каким я его помню. Все эти годы мы виделись очень редко, и мне не пришло в голову состарить тот образ, что был в моей памяти. В его нынешнем состоянии невозможно определить, насколько природа состарила его за последние семнадцать лет, каким он был перед ударом. Я вдруг понимаю, что хотя и нахожусь наконец в одной комнате с отцом, скорее всего, по-настоящему мне с ним больше не увидеться.

Брэд садится на подоконник, а я опускаюсь на стул у кровати, и его виниловое сиденье издает свист под тяжестью моего тела.

«А теперь что?» — думаю я.

— Сколько ты собираешься пробыть? — спрашивает Брэд через некоторое время.

«Пробыть?»

— Не знаю.

Он кивает — будто именно такого ответа и ожидал, а затем, прокашлявшись, произносит:

— Хорошо, что ты тут. Я думал, вдруг не приедешь.

— Я должен был приехать, — бормочу я.

Он смотрит на меня:

— Не спорю.

Не знаю, куда обычно отправляются умирать разговоры, но пока мы сидим в тишине, наш разговор медленно, но верно движется как раз туда.

— А где Джаред?

Брэд отворачивается нахмурившись:

— Я велел ему зайти сюда по дороге из школы, но в последнее время на него не особенно можно положиться.

Джаред — это сын Брэда, мой племянник, по моим расчетам, ему должно быть лет шестнадцать — семнадцать. Потому что ему было четырнадцать, когда он сбежал из дома, сел на электричку, приехал на Манхэттен и объявился в дверях моей квартиры в пол-одиннадцатого вечера, голодный, без денег и клокочущий от обиды на некие неведомые оскорбления, приведшие к такому бунту. Мы заказали домой сэндвичей, и я заставил его позвонить отцу. Потом мы посмотрели «Шоу Леттермана», а наутро я посадил его на поезд обратно в Коннектикут, и на этом все и закончилось. На следующий вечер Брэд оставил мне сообщение на автоответчике, благодарил, но меня в тот момент дома не было, и хотя я точно помню, что хотел потом перезвонить, так и не собрался.

— Сколько ему, семнадцать?

— Восемнадцать, — отвечает мой брат. — Школу в этом году кончает.

Н-да, обсчитался.

— Он капитан «Кугуаров»?

Брэд отводит взгляд:

— Джаред не играет в баскетбол.

Эти четыре слова, пронизанные невысказанным надрывом и сожалением, показывают, что мои беспомощные попытки светской беседы угодили ровнехонько по больной мозоли, и я твердо решаю передать Брэду эстафету в нашей беседе. Брэд же, похоже, вполне готов просто сидеть, откинувшись назад, хрустеть пальцами и наблюдать за втеканием и вытеканием различных жидкостей из пищащей и свистящей груды, которая когда-то была нашим отцом.

— Я прочел твою книгу, — говорит он в конце концов, накаляя обстановку еще на пару градусов.

— Да? — говорю. — И что, понравилось?

Он хмурится, потом отвечает:

— Местами.

Я пожимаю плечами:

— Ну, хоть что-то.

Он задумчиво смотрит на меня, будто решая, говорить или нет. Наконец тяжело вздыхает и отводит взгляд:

— Твоя книга тут наделала шуму.

Я молчу, ожидая, что он продолжит, но, похоже, он все сказал. Вдруг лежащий между нами отец вздрагивает, по всему его телу проходит волна, от груди до ступней. Я испуганно вскакиваю, но Брэд делает успокаивающий жест рукой.

— Все в порядке, — говорит он, наклоняясь и поправляя одеяло. — С ним такое бывает.