Божественная лодка - Каори Экуни

Я появилась на свет в 1962 году, посреди зимы. Я выросла в центре Токио. Токио был для меня как школьный двор, где прошло моё детство. Скучным, как песочница с рассыпанным песком; казалось бы, очень маленьким, но в то же время бесконечно большим.

Ребёнком я не думала о родителях. Хотя отец ласково называл меня «Ё» вместо Ёко и часто усаживал к себе на колени, а мама, будучи домохозяйкой, сама шила мне платья и разные вещи.

С тех пор как мы с Соко уехали и стали жить, переезжая из города в город, я чаще, чем раньше, вспоминаю своих родителей.

— Ты, когда вырастешь, кем хочешь быть? — спросил как-то меня отец.

— Топо Джиджио[5], — отвечала я.

— Ух ты, Топо Джиджио, говоришь. Слышишь, мать? Наша Ёко говорит, что станет Топо Джиджио, — говорил папа маме, и она смеялась добрым и радостным смехом.

— До чего же смешная ты, дочка! — говорила она.

Мама всегда носила прямую юбку до колен и плотно сидящую блузку или свитер. И только когда она куда-нибудь выходила, она пользовалась духами «Мицуко».

В моей жизни мне достались три самых главных сокровища. Самое первое мне подарили в шесть лет. Это — пианино. Оно было полированное, чёрное, очень красивое, а если открыть крышку, чувствовался особенный запах. Запах дерева и лака.

Надо сказать честно: во всех моих поступках и проступках, которые я совершала в детстве, — и то, что я в младшей школе побила одноклассников, и то, что в старших классах покрасила волосы в ярко-розовый цвет, и история с тем, как я бросила школу, и мои многочисленные уходы из дома, и то, что я попадала в подозрительные компании, — во всём этом виновата была только я сама. Я сама была и причиной, и результатом своего поведения. Родители не были ни в чём виноваты. Я их любила. Я просто не знала, как нужно жить. Абсолютно не понимала смысла жизни.

Однажды Он сказал мне не в упрёк, а по-доброму:

— Ты очень плохо ориентируешься в жизни. Просто как будто заблудилась и зашла куда-то очень далеко.

В тот момент мне захотелось расплакаться. Чувства разом нахлынули в душу, и я ничего не могла поделать с собой. Я была всю жизнь одинока. Не смогла стать Топо Джиджио. Я ни разу не почувствовала себя несчастной, но у меня было пусто на душе. Я жила, но не знала, для чего. Как нужно жить? Для чего нужно жить? Не понимала — до встречи с Ним.

•

В тот день мы должны были переезжать. Утром я, мама и Махо втроём пошли завтракать в ресторан, в который обычно ходят семьями. Была отличная погода. Деревья сакуры возле остановки были все в цвету.

Я ела комплексный завтрак: горячие блинчики, сосиски и взбитый омлет. Я поливала блинчики сиропом, тесто пропитывалось, и они становились сочными.

Мы съели довольно много. Почти не разговаривали. Потому что не знали, что сказать. В ресторане было светло, вкусно пахло жареным беконом.

Мама и Махо всё доели, долго пили кофе, им приносили кофейник и доливали ещё кофе, и они всё время курили. У Махо на левой руке был браслет, и, когда на него попадали солнечные лучи, он переливался и сверкал.

За завтрак заплатила Махо. Она угостила нас в подарок на расставание.

Мы вышли на улицу. Дул приятный тёплый ветер, мама, как павлин, расправила грудь, потянулась вверх, к небу и закрыла глаза.

— Какой чудесный день! — сказала она с улыбкой. Мама — человек сентиментальный, но сколько мы ни переезжали, она ни разу ни плакала и ни жалела о разлуке.

— Увидимся снова в ближайшее время! — пообещали мы с Махо друг другу. — Наклеим одинаковые наклейки на ногти, пойдём вместе в караоке: будем петь новые песни группы SPEED.

Напоследок Махо сказала маме:

— Хорошо бы, если б твой парень нашёлся!

— Спасибо тебе, — улыбнулась мама в ответ. — Всё будет хорошо.

Её ответ прозвучал с такой уверенностью, как будто это Махо ждала нашего папу, а мама хотела её успокоить.

Сакура — интересный город. Светлый и неторопливый. В городе много памятников и скульптур, тихо и уютно, есть старые торговые ряды. На углу возле магазина бытовой электротехники стоит кукла какого-то инопланетянина. Мама всегда, когда мы проходим мимо, гладит этого обтрёпанного инопланетянина. У него из ушей торчат какие-то антенны, сам он в сапогах, руки в перчатках, а большой палец на правой руке поднят вверх.

Мама работает: даёт уроки музыки в музыкальной студии, которая находится в двух остановках от нашего дома, и три вечера в неделю работает в баре. По её словам, это хорошо «и с психологической точки зрения, и для материального обеспечения». Хорошее материальное обеспечение — это когда есть запас накопленных денег.

В отличие от Такахаги, здесь нет моря. Поэтому в выходные дни мы с мамой ходим гулять в парк, который раньше примыкал к старинному замку. Замок снесли, но парк остался. Он довольно большой. Там есть и рощицы, и газоны, куда ни взгляни везде видно небо, и воздух очень свежий.

Позавчера мы тоже ходили туда погулять.

В тот день мама немного устала. Когда она устаёт, вокруг глаз у неё появляются тёмные круги, да и голос становится какой-то грустный, так что я сразу понимаю, что она устала.

— А может, ты слишком много куришь? — спросила я её.

Она изобразила на лице удивление:

— Какие глупости! Не шути так. Сигареты — это же мой основной источник питания.

Потом она достала их из маленькой сумочки, одну сунула в рот и прикурила.

— Ты как ребёнок! — Я сделала вид, что эта тема меня больше не интересует. — Я забочусь о тебе, а ты…

После этих слов мама выпустила дым.

Мы присели на вал бывшего рва, который был выкопан вокруг замка, и выпили кофе с молоком. Тот, что мама приготовила и взяла с собой из дома в маленьком термосе. Мы с ней не пьём готовый кофе, который продаётся в банках. Мама говорит, что в нём «смертельная для человека доза сахара».

— Как тебе в новой школе? — спросила мама. Прошёл месяц, как я сменила школу.

— Как обычно… — ответила я. Она только кивнула в ответ.

Мы с Рикако переписываемся. Рикако мне сказала, чтобы я ей писала, потому что она обязательно будет отвечать. Мы с ней добавили несколько пунктов в нашу «Клятву дружбы». Вот какие:

6. Обо всех происшествиях, изменениях и открытиях сразу сообщать в письме.

7. Обязательно снова встретиться.

8. Не забывать друг друга…

С тех пор как мы сюда переехали, чаще бывает так, что я прихожу из школы, а мамы нет дома. Конечно, можно сходить к ней в музыкальную студию в районном доме культуры, где она даёт уроки музыки, — она и сама говорит, чтобы я заходила, — но я ещё ни разу не зашла.