Чего боятся ангелы - К. С. Харрис

Но она по-прежнему ненавидела туман.

Остановившись перед городским домом месье Леона Пьерпонта, Кэт бросила поводья груму и легко спрыгнула с козел.

— Прогуляйте их, Джордж.

— Да, мисс.

Она остановилась перед лестницей, чтобы окинуть взглядом классический фасад, освещенный мягким светом мерцающих масляных фонарей. Как и все, что окружало Лео Пьерпонта, этот дом на Хаф-Мун-стрит был тщательно рассчитан на нужное впечатление — большой, но не слишком, элегантный, но с налетом увядающего великолепия, свойственного гордому представителю благородного сословия, вынужденному жить в изгнании. Когда человек живет жизнью, которая, по сути дела, одна большая ложь, внешнее впечатление — это все.

Она застала Лео Пьерпонта в обеденной зале. Он сидел за столом, сервированным на одну персону, среди тонкого фарфора, сверкающего серебра и искрящегося старого хрусталя. Это был стройный, хрупкого сложения мужчина, с которым годы, сколь бы тяжкими они ни были, обошлись благосклонно. Его лицо не портили морщины, светло-каштановые волосы почти не тронула седина. Кэт не знала, сколько ему в точности лет, но если принять, что Лео было почти тридцать, когда царство террора изгнало его из Парижа, ему должно было быть сейчас сильно за сорок.

— Не следовало вам приходить, — сказал Лео, с виду полностью поглощенный вкушением супа.

Кэт сорвала перчатки и вместе с ридикюлем, плащом и шляпкой бросила их на соседнее кресло.

— И чью репутацию вы боитесь испортить, Лео? Мою или свою?

Он поднял взгляд. В серых глазах мелькнула усмешка.

— Мою, конечно же. Вашей репутации уже ничто повредить не может. — Он дал знак слугам уйти, затем выпрямился. Улыбка исчезла. — Полагаю, вы слышали, что случилось с Рэйчел?

Кэт оперлась ладонями на столешницу и подалась к нему. Под шелковым корсажем платья сердце ее колотилось быстро и сильно, но она сумела совладать с голосом.

— Это вы сделали?

Лео погрузил ложку в суп и аккуратно поднес ее к губам.

— Да что вы, ma petite. Если бы я даже и желал смерти Рэйчел, неужели вы всерьез полагаете, что я убил бы ее столь театрально? В церкви? Насколько я знаю, стены были буквально залиты ее кровью.

Кэт смотрела, как его тонкая длинная рука тянется за хлебом.

— Это мог сделать один из ваших подручных.

— Я гораздо тщательнее подбираю себе исполнителей.

— Тогда кто же ее убил?

По лицу француза прошла тень, мимолетная тень треноги, так что Кэт даже почти — почти — поверила в то, что он может говорить правду.

Актриса резко повернулась и зашагала по комнате взад-вперед широким быстрым шагом.

Лео поудобнее уселся в кресле и стал следить за ней.

Я позвоню и попрошу принести еще бокал, — сказал он через минуту. — Выпейте немного вина.

— Нет, спасибо, не хочу.

— Тогда хотя бы перестаньте расхаживать по комнате. Это меня утомляет и плохо сказывается на пищеварении.

Она остановилась у стола, но не стала садиться.

— С кем у Рэйчел была назначена встреча прошлым вечером?

Взяв нож, Лео спокойно принялся намазывать хлеб маслом.

— Ни с кем из тех, кого бы я знал.

— В чем вы пытаетесь убедить меня, Лео? Что она пошла помолиться?

— В церковь обычно за этим и ходят.

— Но только не такие люди, как Рэйчел.

Кэт подошла к камину, остановилась перед ним и стала смотреть на пылающие угли. Они участвовали в рискованной игре, но кто бы ни встретился Рэйчел прошлой ночью, он был более чем опасен — он олицетворял зло. И то, что неведомый преступник с ней сделал, могло угрожать им всем.

— Власти будут расследовать ее смерть и могут на что-нибудь наткнуться.

— Осторожнее, ma petite, — сказал Лео, протягивая руку за бокалом. — У стен есть уши. — Он неторопливо отпил вина. Нахмурился. — Нет, я не думаю, что власти узнают что-нибудь такое, насчет чего нам следует тревожиться. Я отправился в ее квартиру утром, сразу, как только узнал о случившемся, но там уже шел обыск. Я зайду туда еще раз вечером и позабочусь, чтобы ничего представляющего для нас опасность не осталось.

— Вы можете прийти слишком поздно. Они успеют что-нибудь найти.

Лео издал тихий обиженный смешок.

— Вы что, серьезно? Это Лондон, не Париж. Англичане тупы. Они так боятся угрозы своим свободам со стороны регулярной армии, что готовы отдать города на разграбление ворам и убийцам, нежели завести нормальную полицию. Эти констебли ничего не найдут. Кроме того, — он бросил в рот еще кусочек хлеба, прожевал его и проглотил, — они думают, что уже знают, кто это сделал.

Кэт резко обернулась к нему.

— Вы сказали, что не знаете, кто это сделал!

— Я и не знаю, кто ее убил. Но лондонские власти считают, что они знают. Сейчас, когда мы с вами разговариваем, они, несомненно, уже арестовали его. Это некий виконт, знаменитый своим пристрастием к убийству себе подобных. У него странная фамилия. Что-то вроде Дьябло, или Дьявол, или…

— Девлин? — Девушка задышала необычно коротко и часто. Потом отошла от камина и подошла к Лео, не сводя настороженного взгляда с его лица.

— Именно. — Он посмотрел на нее честными, широко открытыми глазами, и она догадалась, что он играет с ней, давно зная, как зовут виконта.

— А, теперь припоминаю, — продолжил он, склонив голову набок и глядя на нее с улыбкой. — Девлин некогда был одним из ваших покровителей? До того, как он отправился на войну во имя короля и страны против сил зла под командованием императора Наполеона?

— Это было давно. — Кэт отвернулась и потянулась за плащом. Ей вдруг захотелось немедленно уйти, чтобы побыть наедине с собой.

Отодвинув кресло, Лео встал одним гибким движением, протянул руку и схватил девушку за локоть. Он остановил ее, вынудил повернуться, внимательно посмотрел ей в лицо. Он был так томен, так хрупок и изнежен с виду, что иногда забывалось, насколько быстро он умеет двигаться и как сильны его длинные тонкие пальцы.

Актриса ласково посмотрела на него, призвав все свое мастерство, чтобы не выдать себя. Только бы еще и сердце перестало предательски рваться из груди.

Однако Лео хорошо знал ее. Он ценил ее талант и понимал, что в своей единственной слабости она не признается никому, даже самой себе. Кривая усмешка тронула уголки его губ, затем померкла.

— Вам всего двадцать три, — прошептал он, коснувшись рукой ее щеки, — для вас ничего еще не может быть слишком давно.