Мультики - Михаил Елизаров

— Вы слышали?! — плаксиво вскричал аспирант. — Меня грозят убить!

Старлей отвесил мне перчаткой легкий тряпичный подзатыльник:

— А ну заткнись!

— А чего он врет, товарищ милиционер?! — вскинулся я. — Клевещет на невинного человека!

— Это мы после разберемся, кто и в чем виноват, — сказал старлей. — Садись в машину… А вас, — обратился он к «аспиранту», — мы еще вызовем, если понадобится…

— Я теперь опасаюсь за свою жизнь, — проскулил «аспирант». — А вдруг дружки этого уголовника меня найдут?..

— Правильно, гнида, бойся! — сказал я. — Нечего на порядочных людей наговаривать!

Старлей плоско улыбнулся аспиранту:

— Мне кажется, ваши опасения преждевременны… Вы свободны, спасибо за помощь…

«Аспирант» угодливо кивнул и откланялся.

Меня наскоро обыскали. Уже когда рука жирного Сухомлинова скользила по моим карманам, я вспомнил про пожарный вентиль, который таскал с собой в последнее время.

Раздалось торжествующее:

— А что это у нас здесь?! Оп-па! — и Сухомлинов с видом фокусника извлек из кармана злополучный вентиль. — Кастетик у нас самодельный! Товарищ старший лейтенант! Холодное орудие!

— Да какой это кастет? — проклиная свою забывчивость, поспешно возразил я. — Это ж от пожарного крана! Я на улице нашел!

— Экспертиза проверит. — Сухомлинов опустил вентиль в полиэтиленовый пакет. — Давай садись…

Справа от меня плюхнулся жирный Сухомлинов, с другого бока подпер мент Усы Подковой, тот, что за меня заступился. Старлей уселся спереди рядом с водителем. Машина тронулась.

Сухомлинов чуть повозился, пристраивая зад на тесном сиденье:

— Это ведь чего только шпана не выдумает, а? — Он цокнул языком. — С голой бабой ходить! Да…

У старлея на портупее зашипела рация, трескучий голос спросил из динамика:

— Как успехи?

— Погано! — буркнул старлей. — Разбежались, как тараканы. Но одного взяли. Пацан. С виду лет четырнадцать…

— А девку тоже упустили?

— Увы…

— Раззявы! — хрипнул голос.

— Ну, извините, — обиделся старлей. — Надо было два наряда высылать…

Из услышанного следовало, что попался только я. Остальным, в том числе и Аньке, удалось сбежать. С души точно скатился тяжеленный валун. Теперь против меня были лишь показания чахлого «аспиранта». Мы его по настоящему-то и не били, значит, побои он не предъявит. Про отнятые три рубля и Анькины «мультики» еще доказать надо. Плохо, что забыл выбросить вентиль — так ведь это же не настоящий кастет. Но была погоня и битая скула Сухомлинова… Я украдкой посмотрел на него. Жирный выглядел вполне добродушно — может, и простит, не станет устраивать истерик за нанесение при исполнении служебных…

Я чуть успокоился. Было, конечно, обидно, что именно меня угораздило попасться, но с другой стороны, я сознавал, что совершил в каком-то смысле подвиг, ценой своей свободы спас друзей. Я чувствовал себя героем-партизаном в плену у полицаев.

— И что, много денег зашибали? — добродушно спросил меня Усы Подковой и по-приятельски толкнул локтем.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — отозвался я ноющим голосом. — Меня мама дома ждет…

— Ага, — веселясь, сказал водила старлею. — Такого бандюгана небось уже баба дома ждет, а не мама!

Менты заулыбались. В машине они не казались страшными, а выглядели как обычные дворовые дядьки, что по вечерам забивают «козла».

— Я не бандит, я в восьмом классе учусь. Дяденьки милиционеры, отвезите меня домой! Мама очень волнуется!

— Твой дом — тюрьма! — вдруг сказал Усы Подковой голосом актера Папанова. Менты грянули заразительным смехом.

Ободренный их весельем, я продолжал:

— За что в тюрьму?! Я ничего плохого не сделал! Вы что, поверили этому странному гражданину в шапке с помпоном? Он все врет. Отпустите меня!

— С дружками людей грабил? — Старлей загнул палец. — Грабил. И не просто, — он загнул второй палец, — а с особым цинизмом!

На этих словах Усы Подковой изобразил руками перед собой два пышных женских объема. Водила аж захрюкал от смеха.

— И еще прибавь ношение и наверняка применение холодного орудия. — Сухомлинов выразительно похлопал себя по карману, где лежал злосчастный вентиль.

— Никого я не грабил! — вступился я за себя. — И не было у меня оружия! Я гулял!

— Хорошо так погулял! У одного пожилого ветерана войны вообще от этих фокусов инфаркт случился! — хмыкнул Усы Подковой.

— Не ваших ли рук, пардон, сисек дело?! — саркастично уточнил старлей, и все засмеялись.

— А умер ветеран-то? — с преувеличенной серьезностью спросил Сухомлинов. — Если умер — так на тебе еще и убийство! На полжизни, хлопчик, в колонию загремишь!

— Так что если совсем по-честному, — благодушно улыбнулся старлей, — влип ты, парень, по самое не хочу!

Нет, я понимал, что менты больше шутят и запугивают, но даже разделив эти шуточные угрозы на десять, в остатке я получал серьезные неприятности.

— Как твоя фамилия? — Старлей раскрыл планшетку.

— Иванов… — буркнул я.

— Фамилия? — строго переспросил он.

— Петров…

— В третий раз Сидоровым назовется! — возмутился Сухомлинов.

— Выступает… — произнес торжественным дикторским голосом Усы Подковой, — сионист Пидоров! Извиняюсь, пианист Сидоров!

Салон «пятерки» сотрясло от хохота. Старлей поглядел на меня с хитрой улыбкой:

— Я ведь так и запишу, что «Пидоров». Я не шучу, потом в документах и останется. Вот я тебя сейчас как отвезу в следственный изолятор, проще говоря, в тюрьму, а там с такой-то фамилией — ого-го!..

Водила снова захрюкал, прикрываясь рукавом.

— Лучше сразу настоящую называй… — продолжал старлей. — Что? Пидоров писать? — Он занес ручку. — Ладно, пишу… Пи…до…

— Рымбаев, — поспешно признался я. Конечно, я не был настолько наивным, чтобы поверить, что человека можно так запросто отвезти в тюрьму или записать Пидоровым. Я бы все равно, чуть покуражившись, назвал свою настоящую фамилию. Я только лишний раз поразился, каким простейшим способом меня вынудили говорить правду.

— Рымбаев, — записал старлей. — Чурка, что ли? Шучу… Имя-отчество?

— Герман Александрович.

— Александрович… Год рождения? Домашний адрес? Номер школы? — один за другим сыпались вопросы. Я неохотно отвечал и глядел, как подвешенный к зеркалу на лобовом стекле дергается крохотный скелет-висельник.

Узнав необходимое, старлей захлопнул планшетку и бросил ее в бардачок.