Частная жизнь Пиппы Ли - Ребекка Миллер

— Как успехи с новым романом? — поинтересовался Герб.

— Пока готовы только сто страниц, — ответил Сэм. — О результате говорить рано.

— Я отойду на секунду, — бросила Пиппа, юркнула в ванную, заперла дверь и, раскрыв окно, достала из шкафчика сигареты, спрятанные за таблетками от гипертонии, которые принимал Герб. Выпустив дым, она смотрела, как сизое облачко рассеивается и исчезает в темном воздухе. Затем почистила зубы.

К гостям Пиппа вернулась с пластом фисташковой халвы и, чувствуя легкую тошноту, ругательски ругала себя за выкуренную сигарету. Тяжело вздохнув, Мойра подняла голову, чтобы взглянуть на небо, подтянула колени к тяжелой груди, и большие, черные, со стрелками черной же подводки глаза покрылись поволокой. От всех Мойриных слов и жестов веяло неуверенностью. В двадцать четыре она стала лауреатом вожделенной премии, ежегодно присуждаемой Йельским университетом лучшим молодым литераторам. С тех пор Мойра записала в свой актив несколько томов удивительно саркастичных стихов и несколько бурных, удивительно скоротечных романов. Сейчас, на середине четвертого десятка, она по-прежнему смотрела на мир с неиссякаемым восторгом, в юности так ярко, броско и выгодно контрастировавшим с недюжинным умом. Нет, развалиной Мойра не считалась, отнюдь, на фоне стареющих представителей литературных кругов она выглядела сногсшибательно. Пиппа испытывала к ней симпатию, а порой жалость. Жалость к безответственной невротичке, взрослой женщине без детей и даже без медицинской страховки, ищущей любовь с безудержным рвением двадцатилетней девчонки. И все-таки иногда Пиппа ловила себя на том, что завидует безбашенной эгоистке Мойре.

— Это летучая мышь? — прищурившись, спросила поэтесса.

— Да, — кивнул Герб.

— Как «черная-черная перчатка, брошенная на солнце»… Чьи слова? Как же его…

— Мистер Дэвид Герберт Лоуренс,[6]секс-гигант, — подсказал Сэм.

— Наверное, тебе лучше знать, — буркнул Герб.

— А ведь он ошибается! Посмотрите, разве похоже на перчатку? — Все четверо дружно подняли головы. — Обычная летучая мышь!

— Милый, помнишь, Бен выписывал журнал про летучих мышей? — спросила Пиппа.

— Да, конечно, — кивнул Герб.

— Крылья отчаянно машут, на летнем ветру трепеща… Сразу видно, не птица, — вставила Мойра.

— Нет, это видно по тому, как часто она меняет направление. Не хуже чем воздушный змей высшего пилотажа!

— Воздушный змей высшего пилотажа, — довольно кивнув, хмыкнул Герб, который хвалил редко, но искренне.

— Неужели мышь раздражает такого слона, как ты? — поинтересовалась Мойра.

— Нельзя ли хоть на секунду оторваться от избитых клише? — запрокинув голову, простонал Шапиро, но перехватил изумленный взгляд Мойры и тут же поправился: — Шучу, шучу, ты настоящая оригиналка, милая, не забывай!

— Да пошел ты, милый! — прошипела Мойра.

Пиппа встала из-за стола.

— Кто-нибудь желает кофе без кофеина? — копируя стюардессу, поинтересовалась она.

Мойра тоже поднялась и вслед за хозяйкой прошла на кухню. Когда добрались до плиты, поэтесса уже всхлипывала:

— Стоит открыть рот, он тут же затыкает. Сил нет терпеть! Сэм — настоящий ублюдок…

Своих женщин Шапиро не жаловал — это знали все. Пиппа вздохнула: на ее глазах он довел уже нескольких бедняжек.

— С ним такое бывает. Просто у Сэма сейчас кризис оригинальности. Не разумнее ли было рассмеяться?

— Несколько лет я действительно смеялась, а теперь впору плакать.

— Хочешь сказать, вы расстаетесь?

— Ничего я не хочу сказать! Сэм с головой ушел в новый роман, причем в буквальном смысле. Меня не замечает, поэтому скандалы закатываю самой себе.

— Ты уже нашла… другого? — Пиппа знала Мойру достаточно, чтобы предположить: она никогда не оставит мужчину с достатком, связями и обаянием Сэма Шапиро, не подготовив достойную замену. Талант талантом, но как же без влиятельного спутника?

Мойра потупилась:

— Нет! То есть… — Она в отчаянии прижала ладони к глазам. — Пиппа, я страшно запуталась!

— Почти уверена: Мойра закрутила интрижку, — проговорила Пиппа, смазывая руки кремом. Они уже легли, но Герб, несмотря на позднее время, пытался читать.

— Почему ты так считаешь? — встрепенулся он.

— Она хочет уйти от Сэма, но боится остаться одна. Вывод напрашивается сам собой.

— Вдруг она лишь хочет показать, что завела роман? Ты расскажешь мне, я — Сэму, и тот начнет уделять ей больше внимания.

— Думаешь, Мойра настолько коварна?

— Это было бы очень по-женски.

— Что было бы по-женски? Неискренность?

— Дело в инстинкте. Выживает сильнейший. Ты должна понимать, как никто другой!

— Ладно, забыли.

— А это, в свою очередь, значит, мне пора на боковую? — поинтересовался Герб и, зевнув, убрал очки в футляр. — Ладно, читать все равно не могу…

— Я по-прежнему думаю, что у нее интрижка, — заявила Пиппа, выключая лампу.