AD - Герман Садулаев

Советская власть возвела новую Москву и создала новый тип человека – человек-москвич, построив септаграмму[3]из новых доминант.[4]

С Петербургом все еще проще и легче. Потому что Петербург – искусственный город на ненастоящей земле, под воображаемым небом. Перспективы города лишены естественных ориентиров, на которые сознание человека может сделать коррекцию, если вдруг обстановка поменяется.

В Санкт-Петербурге люди ориентируются в своей дороге к искусственным объектам только по другим искусственным объектам. Если колдун повернет весь город против часовой стрелки вокруг оси Шпиля, никто ничего не заметит.

Катаев всю свою жизнь прожил в Ленинграде и Санкт-Петербурге, он даже не подозревал, что бывает как-то иначе.

Но мы знаем, что, если встать лицом к северу, спиной к югу, справа будет восток, а слева запад. Мы помним, что наш сад выходит на восток, мы видели по утрам, как над цветущими сакурами поднимается румяное солнце. Мы помним, что наша опочивальня обращена окнами на запад и летними вечерами ловим последний луч тонущей в окоеме багровой звезды.

В сумерках мы знаем, где на небе искать три первых звезды, возвещающих окончание поста, и откуда смотрится месяц.

И еще – солнце.

Главное – солнце.

А ночью луна и звезды.

Ничего этого нет в Петербурге.

Солнца нет, нет луны и звезд.

На самом деле они есть, наверное, но не видны в Петербурге, скрытом от неба плотным войлоком низких сырых облаков всегда, в любое время года. Говорят, такая же погода на Венере: всегда облака.

И только когда на Венере ураган разметает тучи, в небе над Питером появляется крохотное оконце, в которое смотрит Бог.

В городе Санкт-Петербурге все люди атеисты. Потому что не могут верить в Бога люди, которые не видят, как Он поднимает солнце над горизонтом и зажигает звезды, как Он повелевает ветром и пламенем.

В городе Санкт-Петербурге всем повелевает губернатор Санкт-Петербурга. И все сделано руками людей, даже речные склоны. А вода в Неве будет течь туда или обратно, как захочет того губернатор, когда достроит дамбу.

Но люди не верят даже в губернатора, если нечасто его видят. Что же говорить о Боге!

Если ад – это место, где ничего не напоминает о Высшем, то Петербург как раз можно считать таковым.

Великие религии возникли там, где люди видели палящее солнце. И, как милости Господа, ждали дождя с небес.

Питерцы почти никогда не видят солнца, а дождь проливается на них каждый день, иногда по два раза, слишком часто, так что от милости Господа в городе всегда сыро и слякотно.

Здесь, на болотах Невы, в незапамятные времена тоже были обряды: аборигены молились светящимся гнилым пням да вырезали из камня идолов, которым творили кровавую жертву. Капища располагались на Обводном канале и там, где ныне построена Лавра, на площади Александра Невского.

По словам тевтонских рыцарей, которые первыми пришли на болота с мечом и крестом, древние ленинградцы поклонялись дьяволу.

Но мысли нашего следователя не уходили так далеко, в историю, и так высоко, к небу.

Он вспомнил лишь, что не знает даже как ориентирована по сторонам света его собственная квартира: на восток или на запад выходят окна? На север или на юг открывается дверь?

И подумал, что нужно купить компас.

Да тут же забыл.