Зеркало загадок - Юстейн Гордер

— Я ничего не чувствую.

— Должно быть, это очень специфическое чувство. Ничего не чувствовать — это очень специфическое чувство.

— Но твои мысли тоже не могут чувствовать того, о чём ты думаешь, так, как ты способна чувствовать снежок в руке.

Ариэль поднял новые лыжи и показал ей.

— А на лыжах приятно кататься?

Сесилия кивнула:

— Скоро я смогу их опробовать…

— Но вы должны испытывать типичное чувство холода, во всяком случае, когда падаете в снег. У вас не возникает дрожь от вкуса перечной мяты по всему телу?

— Нет, если мы тепло одеты. Тогда мы чувствуем только то, что снег мягкий, как вата. Иногда мы снимаем лыжи, падаем в снег и рисуем на нём ангелов. Красота!

Ариэль поставил лыжи на место. Он сказал:

— Это мы очень ценим. Кроме всего прочего, это показывает, насколько близки человеческие дети с Божьими детьми на небесах.

— Вы действительно это цените?

Он торжественно кивнул:

— Во-первых, потому что вы изображаете ангелов. Ведь вы запросто могли бы изобразить и что-нибудь другое. А во-вторых, потому что вам становится весело от этого. Все ангелы любят делать весёлые вещи.

— А ты не думаешь, что взрослые тоже любят делать весёлые вещи?

Ариэль пожал плечами:

— Ты когда-нибудь видела взрослого лыжника, который сбросил бы лыжи и с наслаждением повалился в глубокий снег, чтобы изобразить на нём ангела?

Она кивнула:

— Однажды бабушка именно так и поступила.

— Вот видишь!

— Что?

— Совершенно очевидно, что она не утратила связи с ребёнком внутри себя.

Ариэль снова начал парить по комнате. Приземлившись на стул у кровати Сесилии, он заметил:

— Прости, что говорю это, но что-то разговор наш идёт туго.

— Почему?

Он грустно вздохнул:

— Происходит редкая встреча между землёй и небом. Я должен был поведать тебе целую кучу небесных тайн, если бы ты взамен рассказала мне, что такое быть человеком из плоти и крови.

Сесилия почувствовала себя измученной и усталой, потому что ей показалось, что ангел Ариэль начинает повторяться. Она сказала:

— До чего же скучно просто вот так лежать.

Он кивнул:

— Да, до сих пор это было не самое весёлое ангельское дежурство.

— Может, спустимся в гостиную? Я была там, только когда раздавали подарки…

— «Может, спустимся в гостиную?» — повторил Ариэль. — С удовольствием. Рождественская ночь ещё не кончилась.

— Ты поможешь мне спуститься?

— Конечно.

— Ты сможешь меня поднять?

— Для нас вы ничего не весите, Сесилия.

— Тогда отнеси меня вниз.

Ангел просунул руку под спину Сесилии и поднял её с кровати. Папа делал это совсем иначе. Обычно он пыхтел и фыркал, совсем как ветер в непогоду. На руке у ангела Сесилия чувствовала себя лёгкой, словно пёрышко, и это несмотря на то что он был намного меньше её.

Они тихонько выскользнули в коридор, а потом спустились по лестнице на первый этаж. Сейчас в гостиной не было дедушки, курящего сигару. Интересно, смог бы он увидеть ангела Ариэля, если бы стоял там? Или он подумал бы, что Сесилия скользит по воздуху?

В гостиной было почти совсем темно. Горел только светильник над зелёным креслом.

— Обычно меня кладут на диван, — сказала девочка.

Ангел осторожно опустил её на красный диван, и Сесилия взглянула вверх:

— Они погасили лампочки на ёлке. Вот идиотство!

В следующий миг Ариэль воткнул штепсель в розетку. Он встал перед ёлкой и развёл руками. Огоньки, вспыхнувшие на ёлке, наполнили всю гостиную духом Рождества.

— Быстро ты, — сказала Сесилия. — Ты похож на джинна из лампы, который исполняет все желания… Видишь, какая ёлка красивая?

Он торжественно кивнул:

— Это похоже на небесные огни.

— Правда? Мне всегда было интересно, оборачивают ли там лампочки ватой?

— Небесные огни — это все звёзды и планеты, — объяснил Ариэль. — Вокруг некоторых планет существуют газовые облака. Тебе не кажется, что именно поэтому вы оборачиваете ватой лампочки на ёлочных гирляндах?

— Об этом я никогда не задумывалась. Но каждое Рождество мы спорим до хрипоты о том, будем ли украшать ёлку ватой. Мама этого не выносит, бабушка тоже, но в этом году они не посмели перечить мне.

— У вас есть по крайней мере одна звезда, на макушке дерева.

Она посмотрела наверх:

— Та, что мы вешали раньше, внезапно пропала. А эта немного покривилась…

В следующее мгновение ангел Ариэль уже находился в свободном полёте у верхушки ёлки. Сесилия вытаращила глаза. Раньше на ёлке висело несколько бумажных ангелов, одни белые, другие золотые. А сейчас самый настоящий ангел наматывал круги вокруг ёлки!

— Теперь ровно?

— Вроде да… Но не спускайся вниз слишком быстро. Так красиво, когда ты паришь в воздухе.

Ариэль проплыл под самым потолком и завис, покачиваясь, метром выше поверхности стола.

— Хотела бы я уметь летать, — сказала Сесилия. — Тогда я, может быть, взяла бы и сбежала ото всего этого.

Он показал вниз на большое блюдо с пирожными и марципановыми конфетами.

— Они не унесли блюдо со сладостями.

— Угу. Угощайся.

Ариэль описал круг прямо над блюдом. Он сказал:

— Было бы смешно, если бы я смог.

— А почему нет? Давай бери, не стесняйся! Ты даже не представляешь себе, сколько они всего наготовили.

Он глубоко вздохнул:

— Я ведь уже говорил, что ангелы не едят. Мы не можем есть.

— О… об этом я забыла.

— Времена приходят, времена уходят, и род сменяет род. Точно так же постоянно накрываются новые столы с разнообразными кушаньями и напитками. Но ангелы небесные никогда не смогут постичь, что такое ощутить вкус земных удовольствий.

— Дай мне, пожалуйста, песочное печенье.

Ариэль нырнул вниз и взял песочное печенье. Он проплыл по комнате и отдал угощение Сесилии, которая начала отгрызать от него малюсенькие кусочки. Ангел покачивался в воздухе прямо над её диваном.

— Ужасно весело смотреть, как вы едите, — сказал он.

— Почему это?

— Вы кладёте что-нибудь в рот, чавкаете, пережёвываете и ощущаете какой-то вкус перед тем, как пища превратится в плоть и кровь.