Жлоб на крыше - Д. Артемьев

– Вы уже на пенсии? – вежливо поинтересовался доцент у щипача.

– Угу.

– А как с женщинами?

– Женщины призывного возраста еще обращают внимание.

– Не понял! То есть до 27, что ли?

– Не! Когда призову!

– И что? Наполняется пещеристое тело?

– Конечно, хотя это не моя забота. Ей нужно – пусть старается. Хоть руками, хоть губами, хоть чем. Еще как наполняется. Лучше, чем таблетками.

– Кстати, о медикаментах. Придумали новую методику лечения наркоманов. Лечат пургеном. Поняли хитрость? Ну о каком наркотике будут мысли у несчастного пациента, когда он еле успевает добежать до унитаза. Процент полностью излечившихся высокий. Вот и профессора туда поместили.

– Помогло?

– Как посмотреть. Он привык к пургену и стал испытывать ломку.

– А на потенции это не сказывается? – спросила женщина.

Она заботливо поправила одеяло любимого мужа.

– Нисколько! Секретарша ему всегда нравилась. Перед лекцией у него была свободная минутка, и он скороговоркой объяснил ей, что это все не ради похоти. А просто ему необходимо размножаться. А она ответила, что предпочла бы партогенез. А напрасно. Я еще когда диссертацию писал, подрабатывал донором спермы. Как-то приготовил склянку, наполнил ее и внес заказчице со словами: «донорская сперма ручной работы». А она смотрит на меня удивленно. И было от чего. На ней только носочки на ногах и марлевая повязка на губах.

– Не понял, – сказал старичок с клизмой, – а повязка зачем?

– Потом объясню, – сказал доцент. – Тут как-то профессор опять воспылал чувствами к нашей секретарше, но она ни в какую. Тогда он набрал старинных книг, инкунабул, и стал готовить приворотное зелье. Взял свинцовую кружку. Налил мадеру. Отварил в ней сердце жабы, зуб летучей мыши и жир козла. Поставил на водную баню на сутки. Через сутки, ровно в полночь, достал кружку. Все приворотное зелье испарилось, а кружка оказалось золотой.

– Адресок вашего профессора не подскажете? – спросил щипач.

– Могу показать, я на память помню. Тут на днях исполнилось ему семьдесят лет. Все собрались, купили огромный торт, со всяческими предосторожностями, чтобы не повредить, принесли в квартиру именинника. А свечи купить забыли. Пока одни открывали бутылки, другие нашли у него в комоде свечи, украсили торт. Свечи оказались без фитилей.

– Неловко вышло, – сказал рогоносец. – Вот у меня жена сбривает все волосы. А ее знакомый, жокей по профессии, говорит, что у Лизы ноги очень волосатые. Я ему посоветовал, пусть бреет ноги. А он разорался: кто, дескать, скажите на милость, бреет ноги лошадям?

В палату снова вошел лечащий врач. Огляделся. Посмотрел на женщину, сидящую на краю постели мужа.

– Шишмарев, – сказал доктор, – идите в процедурную. А жена вас подождет в коридоре. Мне надо с ней поговорить о вашем здоровье.

– Я вас газеткой прикрою.

– Не буду. Кругом народ, посетители.

– Да им до нас дела нет. Давайте, расстегивайте. Вот и газетка у меня. Это же все для здоровья вашего супруга.

– Я понимаю, доктор. А если муж с процедуры. Пойдет мимо, а я уткнулась головой в вашу промежность. И еще газеткой прикрыта, а газетка болтается вверх-вниз.

– Перестаньте! Он еще долго будет в процедурной.

– Ну ладно, давайте.

– Умница, так, так!

– Доктор, вы хоть мыли его?

– А как же? Физиологическим раствором. Не отвлекайтесь.

– Смотри-ка ты, Шишмарев, – сказал рогатый. – А к жене ходит парикмахер Шишман, он еще с женой развелся. Она ему изменяла. И с кем? Со стариком соседом. Восемьдесят шесть лет.

– Не может быть, – сказал доцент.

– Еще как может. Он сперва ни о чем не догадывался, пока нечаянно не прочитал ее любовное письмо. И зачем только она в соседнюю квартиру писала письма! Убил его!

– Убил старика?

– В тот же час. Взял кухонный нож, позвонил в звонок. И все.

– И что теперь с ним?

– Расстроенный приходил. Жена ему всю харю расцарапала и на развод подала.

– Развод, – закряхтел старик с клизмой, – а если не с кем разводиться, а? То-то же. У нас в подъезде деваха изучала японский и забеременела.

– От японца? – спросил щипач.

– Нет, вроде от турка.

– А вы говорите японский. Не поймешь вас. И где она взяла турка?

– А он квартиру ей ремонтировал. Она, лежа на животе, на диване зубрила японский. На голове наушники. Халат задрался. Он хотел спросить, отдирать ли старые обои. Обои не отодрал.

В палату зашел главный врач, Он вел за собой доктора, на ходу застегивающего штаны. Не поворачиваясь к подчиненному, главный говорил:

– И измерьте торсионные поля больной Нюркиной, мне кажется, они никуда не годятся. Надо лечить их кристаллом. Запишите на кристалл здоровые клетки Нюркиной. Они у нее только на пятках. Потом всю больную облучите кристаллом. И больная забеременеет. Вам все понятно?

– Все.

– Кристаллом, батенька, кристаллом. А не традиционным способом. И на время лечения больной Нюркиной штаны зашейте. Я проверю.

– Так, а это что?

– Клизма.

– А почему в палате?

– Не могу сказать. Спрашивал у завотделением, тот только рукой махнул.

– Черти, – рассердился главврач, – сейчас же прикажу выписать всю палату. Нечего здесь клизмами развлекаться. Это кардиология, понятно вам, а? Впрочем, не отвечайте. Готовьте всех к выписке. А сейчас по очереди в процедурную. Уколы, капельницы, клизмы и этот, как его, электрофорез.

– А это зачем? – спросил врач.

– Ну… – главный замялся. – Не повредит, а это в нашем деле первая заповедь.