Путь к солнцу - Корбан Эддисон

Пракаш и Ветри появились ровно в шесть. В дверь постучали, и Чако пошел открывать. Вчерашний молодой человек — это его звали Ветри — вошел в комнату и слегка махнул рукой в знак приветствия. Когда Зита и Ахалья выходили из квартиры, ни Чако, ни его жена не сказали им ни слова.

Ветри вывел их на улицу. Небо было еще темным, и квартал казался еще более обшарпанным и грязным, чем накануне. Было совсем тихо и безлюдно, только бродячие собаки спали у дверей. Толстяк, Пракаш, сложив на груди руки, ждал их снаружи, возле серебристого джипа, резко контрастирующего с окружающей нищетой. Он обвел девочек взглядом и коротко скомандовал:

— Caril utkarungal. Залезайте.

Зита забралась в машину первой. Ахалья последовала за ней. Внутри пахло «новым автомобилем», и она тут же вспомнила отцовский «лендровер». Ахалья тряхнула головой и сжала руку Зиты.

— Ты в порядке? — спросила она по-английски, в надежде, что Пракаш и Ветри их не поймут.

— Говори на тамильском! — немедленно рявкнул Пракаш, усаживаясь на водительское место.

— Я в порядке, — тихонько прошептала Зита и склонила голову на плечо Ахальи.

Ветри запрыгнул на пассажирское сиденье, и машина сорвалась с места. Переулок был совершенно пуст. Они выбрались из района и двинулись по направлению к океану. В этот ранний час ни людей, ни машин на улицах не было, и уже через несколько минут они добрались до центрального вокзала Ченнаи. Ветри вылез из джипа и исчез в толпе ожидавших прибытия раннего поезда. Пракаш бросил недобрый взгляд на девочек в зеркало заднего вида и заблокировал двери.

— Куда вы нас везете? — спросила Ахалья.

— Никаких вопросов, — отрезал он.

Ветри вскоре вернулся с какими-то бумагами в руках. Он передал их Пракашу, тот быстро все просмотрел и молча кивнул. Потом обернулся и посмотрел сначала на Ахалью, потом на Зиту.

— Билеты в порядке. Ветри поедет с вами, и Амар тоже. Скоро вы с ним познакомитесь. Вы будете делать все, что вам скажут, не задавая вопросов. Не смейте ни с кем разговаривать, или вам придется плохо. Не пытайтесь обратиться к полицейским — помощник комиссара мой друг.

Девочки вылезли из машины и вслед за двумя мужчинами стали пробираться сквозь толпу. Войдя в здание вокзала, они поднялись по лестнице на мост, пролегавший над рельсами, перешли на четвертый путь и спустились на платформу. Поезд был уже там, длинный, похожий на голубую змею. Вагонов было так много, что последние из них терялись в сумерках. Ахалья не смогла их сосчитать. Она попыталась найти название поезда. «Ченнаи-экспресс» — было написано на табличке. Такого поезда она не знала.

Пракаш велел девочкам встать рядом с Ветри в нишу у подножия лестницы и куда-то ушел. Вернулся он вместе с каким-то невысокого роста мужчиной. У незнакомца были черные волосы, большой подбородок и светлая кожа уроженца Северной Индии. Он с ног до головы осмотрел девочек и улыбнулся Пракашу.

— Хорошая работа, мой друг. — Судя по акценту, он был действительно не из Ченнаи.

— Я так и думал, что они тебе понравятся.

Мужчина передал Пракашу черную сумку.

— Двенадцать тысяч рупий, по шесть за каждую. На две тысячи больше, чем обычно.

Пракаш скривил губы.

— Я просил пятнадцать.

— Тринадцать, не больше, — возразил мужчина. Он полез в карман брюк, достал две купюры по пятьсот рупий и протянул их Пракашу.

Пракаш кивнул, взял деньги и молча ушел.

— Меня зовут Амар, — представился незнакомец. — Ветри — мой помощник. Он поедет с вами. Ехать мы будем долго, а народу в поезде много. Ведите себя естественно, но разговоры старайтесь не поощрять. Если одна из вас не послушается, наказана будет другая.

— Куда вы нас везете? — в который раз спросила Ахалья и сжала ладонь Зиты, чтобы подбодрить сестру. Ей приходилось слышать истории о мужчинах, которые соблазняли женщин, деревенских жительниц, оставить семьи и перебраться в город, а потом заставляли их работать за копейки, а то и вообще бесплатно. При мысли о том, что они будут день и ночь заниматься черной работой в какой-нибудь дыре, Ахалья вздрогнула.

Амар сузил глаза.

— Скоро узнаете, — пообещал он. Они с Ветри переглянулись, потом Амар показал на платформу: — Отведи их на места.

Ветри кивнул и повел девочек в конец поезда. Они забрались в вагон. Большинство мест было уже занято, но Ветри удалось найти свободные в центре вагона. На скамейке напротив сидела пожилая женщина. Она улыбнулась Ахалье, но ничего не сказала. Рядом с ней расположился полный мужчина средних лет. Он дремал. Скамейка прогибалась от его веса; между ног мужчины стоял чемодан.

Хотя на улице было по-утреннему свежо, в вагоне уже начинало становиться жарко от множества разгоряченных тел. В воздухе стоял крепкий запах пота. Где-то в начале вагона плакал ребенок, а в соседнем купе двое мужчин вели громкий спор о тамильской политике. Их голоса буквально заполняли пространство. Ахалья подумала, что им предстоит крайне неприятное путешествие.

Она подтолкнула Зиту на место возле окна и уселась напротив нее.

— Как ты думаешь, куда мы едем? — шепотом спросила Зита по-английски.

Ахалья взглянула на Ветри, но он был поглощен глянцевым журналом о кинозвездах и не обращал на девочек внимания. Она глубоко вздохнула.

— Я не знаю. Я никогда не слышала о таком поезде.

— Я так боюсь, — еле слышно прошептала Зита. Гул вокруг почти заглушал ее голос.

— Ты должна быть сильной, Цветочек, — сказала Ахалья. Цветочек — так называли Зиту домашние. — Если бы мама была тут, она сказала бы тебе то же самое.

К тому времени, когда взошло солнце, поезд уже покинул Ченнаи и теперь пробирался сквозь сельскую местность, мимо деревень, рисовых полей и возделанных пашен, потрескавшихся от жары. Чтобы отвлечься и занять время, Ахалья и Зита затеяли игру в стихи, в которую они часто играли в школе Святой Марии.

— Назови поэта, — сказала Ахалья. — «Свет рассыпается золотом на каждом облаке, любовь моя, и роняет алмазы в изобилии».

— Тагор, — тут же ответила Зита. — Это просто.

— Хорошо. Тогда как насчет этого? «Полнокровной жизнью живет лишь человек, уверенно идущий стезей любви к людям; тело же, лишенное способности любить, есть не более чем кости, обтянутые кожей».

— Тируваллувар, — без запинки выпалила Зита.

Ахалья решила загадать загадку потруднее:

— «Рассветный ветер, что бутоны раскрывает, несет тебе свой теплый поцелуй».

Зита задумалась.

— Не знаю, — наконец призналась она.

— Хафиз, — сказала Ахалья.

— Но это же персидский поэт, а не индийский.

— Для поэзии это не имеет значения, — заявила Ахалья.