Изгои - Сьюзан Хинтон

Парк раскинулся квартала на два, с фонтаном в центре и небольшим бассейном для малышни. К осени бассейн всегда осушали, а вот фонтан по-прежнему весело побулькивал. Из-за высоких вязов в парке было тенисто и темно, хорошее место для тусовок, но нам и наше поле нравилось, а ребята Шепарда облюбовали переулки на окраине, возле железнодорожных путей, так что в парке гуляли одни дети да влюбленные парочки. В полтретьего ночи тут никого не было, самое место, чтобы поостыть и отдышаться. Особенно поостыть – еще немного, и я бы превратился в ледышку. Джонни застегнул куртку, поднял воротник.

– Смотри, Пони, замерзнешь.

– Черт, да неужто? – ответил я, потирая голые руки и пыхая сигаретой.

Я заметил, что вода в фонтане по краям затянулась тонкой пленочкой льда, и хотел уже сказать об этом Джонни, как рядом резко прогудел клаксон и мы оба дернулись. Голубой «мустанг» медленно объезжал парк.

Джонни выругался себе под нос, а я пробормотал:

– Чего им надо? Это наша территория. Чего это вобы так далеко на восточную сторону забрались Джонни покачал головой:

– Не знаю. Но они как пить дать нас ищут. Мы же их девчонок склеили.

– Ох, зашибись, – простонал я, – сегодня мне только этого для полного счастья не хватало. – Я сделал последнюю затяжку, затушил каблуком сигарету. – Ну что, рванем?

– Поздно, – сказал Джонни. – Они уже идут к нам.

Прямо на нас шли пятеро вобов, их так шатало из стороны в сторону, что я понял, они напились до поросячьего визга. Вот тогда я испугался.

Иногда их можно было взять на понт и отбрехаться, но этот номер не пройдет, если их пятеро, да еще и пьяных, против нас двоих. Джонни сунул руку в задний карман, и я вспомнил, что он ходит с ножом. Теперь-то я пожалел, что у меня нет горлышка от бутылки. Уж я бы им показал, что могу, когда надо, его в ход пустить. Джонни перепугался до смерти. Вот честно. Он побелел как мел, а глаза у него сделались дикими, будто у попавшего в ловушку зверя. Мы попятились к фонтану, вобы нас окружили. От них так мерзко разило виски и «Английской кожей», что я чуть не задохнулся. Мне отчаянно хотелось, чтоб Дэрри с Газом нас разыскивали. Вчетвером мы бы их одной левой одолели. Но мы были одни, и я понимал, что нам с Джонни придется отбиваться в одиночку. У Джонни лицо застыло, ожесточилось – панику у него в глазах можно было углядеть, только если ты хорошо его знал. Я холодно смотрел на вобов. Ну и пусть, что они напугали нас до смерти, они этого не узнают, такого удовольствия мы им не доставим.

Это были Рэнди и Боб, а с ними еще трое вобов, и они нас узнали. Я понял, что и Джонни их узнал, потому что он так и уставился на кольца у Боба на руке, которые поблескивали в лунном свете.

– Эй, гляньте-ка, – не совсем связно сказал Боб, – это ж мелкие грязеры, которые наших девчонок склеили. Здорово, грязеры.

– Вы на чужой территории, – угрожающе сказал Джонни. – Так что поосторожнее.

Рэнди выругался, они подошли еще ближе. Боб разглядывал Джонни.

– Не-а, парень, эт вы поосторожнее. В следующий раз вы своих девок клейте… отбросы!

Я начинал закипать. Так от ненависти недолго было и сорваться.

– Знаете, кто такие грязеры? – спросил Боб. – Патлатая белая шваль.

У меня вся кровь от лица отхлынула. Меня и раньше часто ругали и обзывали, но это было прямо как удар под дых. Джонни-кекс издал какой-то звук, будто задохнулся, и глаза у него вспыхнули.

– А знаешь, кто такие вобы? – спросил я звенящим от ярости голосом. – Белая шваль на «мустангах» в рубашках в клеточку.

И тут, не зная, как еще их приложить, я просто в них плюнул. Боб, медленно улыбаясь, покачал головой.

– Тебе, грязер, надо бы помыться. И хорошая взбучка тебе не помешает тоже. У нас вся ночь впереди. Умой-ка парня, Дэвид.

Я дернулся, думая сбежать, но воб поймал меня за руку, заломил ее за спину и окунул меня головой в фонтан. Я сопротивлялся, но за шею меня держала очень крепкая рука, и я изо всех сил старался не дышать. Я умираю, думал я, и не знал, что там с Джонни. Больше задерживать дыхание я не мог. Отчаянно отбиваясь, я только воды нахлебался. Я утону, думал я, они перегнули палку… Все затянуло красной дымкой, и я медленно обмяк.

Очнулся я возле фонтана, кашляя и хватая ртом воздух. Я лежал и не мог встать, только дышал и воду сплевывал. По влажным волосам и насквозь промокшей фуфайке гулял ветер. Я стучал зубами и никак не мог этот стук унять. Наконец мне удалось привстать, и я привалился к фонтану. По лицу у меня стекала вода. И тут я увидел Джонни.

Он сидел рядом, уперев локоть в колено, и смотрел прямо перед собой. Лицо у него было странного бело-зеленого цвета, а глаза – просто огромными, никогда я раньше таких глаз не видел.

Луна осветила скрюченного, неподвижного воба – это был тот, который посимпатичнее: Боб.

Вокруг него по синевато-белому цементу медленно расползалась темная лужа. Я поглядел на руку Джонни. Он сжимал нож, лезвие до самой рукоятки было вымазано чем-то темным. Желудок у меня так и закувыркался, а кровь будто застыла в жилах.

– Джонни, – выдавил я, изо всех сил пытаясь не хлопнуться в обморок. – Похоже, меня щас стошнит.

– Валяй, – все так же ровно ответил он. – Обещаю не смотреть.

Я отвернулся и с минутку тихонько блевал. Затем снова привалился к фонтану и закрыл глаза, чтобы не видеть Боба.

Этого быть не может. Этого быть не может. Не может…

– Ты его правда убил, да, Джонни?

– Ага, – тут его голос слегка дрогнул. – Не было другого выхода. Они тебя топили, Пони. Могли и убить. И у них были ножи… они хотели меня отделать…